Сумасбродка - Кэтрин Коултер

— Ты что, дурачишься? — взревел Дуглас. — Ни одна женщина не может решать сама, пора ей забеременеть или нет!

— Не смей на нее так орать! Она моя жена! — тут же вмешался Колин. — Сейчас я сам с ней разберусь! Что за чертову чушь мы тут только что услышали? Что значит «ты решила»?

Синджен подошла к мужу и со снисходительной усмешкой легонько потрепала его по щеке:

— Вот увидишь, я рожу тебе самого милого сыночка, а может, дочку. А потом, когда я стану бабушкой, мы с тобой составим самую забавную пару влюбленных старичков. Постепенно мы будем стареть, дряхлеть, у нас выпадут все зубы, и каждый вечер, укладываясь спать, мы будем взбираться на кровать, опираясь друг на друга. Мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день. Ну, теперь ты успокоился, Колин?

Почтенный супруг не произнес ни слова в ответ. Казалось, он попросту онемел от избытка чувств и лишь смотрел на жену.

— Поверь мне, Колин, все будет именно так!

Колин покорно кивнул, а потом бережно прижал Синджен к груди.

— Не могу себе представить, чтобы у моей сестры вдруг выпали все зубы! — неожиданно выпалил Дуглас.

— Между прочим, — осторожно заметил Грей, — у меня есть приятель, который живет в двух часах езды от Лондона, возле кладбища Святого Эдмунда. Он превосходный врач, его зовут Пол Бреньон, и он недавно женился на вдове графа Страффорда, леди Энн. Вдобавок ко всему он чудесный человек. Я напишу ему, и они с Энн приедут в Лондон. Когда он осмотрит Синджен, то скажет вам всю правду о ее состоянии. Надеюсь, тогда вы наконец поймете, что понапрасну пытались свернуть друг другу шею в моем кабинете, да еще в придачу расколотили ни в чем не повинную вазу.

— Ох, Грей, так это была ваза? — всполошилась Синджен, не отпуская руки мужа. — Прости, пожалуйста, я сразу как-то не заметила!

— Если ты позволишь Полю Бреньону тебя осмотреть, я, так и быть, прощу тебе эту утрату.

— Конечно, я согласна! — воскликнула Синджен.

— Вот и отлично. — Дуглас уже явно начал скучать. — Пожалуй, пора промочить горло глотком-другим этого превосходного коньяка!

Когда все успокоились, Синджен с должными предосторожностями усадили в мягкое кресло и Колин встал рядом на страже, готовый подавить в зародыше любую ее попытку подняться.

— Грей, ты до сих пор так и не рассказал нам, зачем этой странной девице по имени Джек понадобилось красть твою лошадь и ехать в Бат и что потом ты делал целых четыре дня, оставшись с ней наедине?

— Ну, если быть точным, то Безумным Джеком ее окрестили мои милые тетушки. А поскольку все ее действия: попытка украсть Дурбана, бешеная гонка по западному тракту, тяжелая болезнь — выглядят более чем безумными, то я полагаю, что прозвище было подобрано верно. Что же касается ответов на остальные твои вопросы, Дуглас, то я и сам до сих пор теряюсь в догадках.

— Ну, кое-что все-таки уже ясно. — Дуглас ехидно ухмыльнулся. — Черт побери, Грей, сдается мне, ты вляпался по самые уши и на этот раз выкрутиться тебе не удастся!

— Сам знаю, — со вздохом отозвался Грей и, добавив джентльменам в бокалы ароматного французского коньяка, поднял бокал со словами: — Ну что ж, друзья, за меч судьбы!

Все молча выпили.

— Дуглас прав, — словно продолжая тост, обратился барон к Колину. — Кончилась моя беспечная жизнь. И хотя она сгинула безвозвратно, а я даже не могу толком сказать, как зовут виновницу этого переполоха. Зато она отлично разбирается в лошадях и не зря выбрала Дурбана, самого чистокровного из моих жеребцов!

— Если ты незнаком с девицей, это вовсе не значит, что ради нее нужно совать голову в петлю, — возразил Колин. — Ты вполне можешь забыть об этом маленьком приключении, и мы тоже никому ничего не скажем.

— Ни единой живой душе, — подтвердила Синджен.

— Спасибо, друзья. — Грей печально улыбнулся. — Все мои знакомые уже осведомлены о том, что я по меньшей мере четыре дня пропадал неизвестно где и неизвестно с кем.

— Зато никто и слыхом не слыхивал про эту Джек, — заметил Дуглас. — Она может попросту исчезнуть — и никаких проблем!

— Девушка говорит, что ее зовут Уинифред, — усмехнулся Грей. — Вот уж имечко так имечко — с души воротит, верно?

— Пожалуй, — согласился Дуглас, — но это меньше всего должно тебя волновать. В конце концов, когда обнимаешь женщину в темноте, тебе все равно, как ее зовут!

— Дуглас! — От возмущения Синджен даже вскочила с кресла. — Да если только Алекс услышит от тебя такое, ты тут же отправишься ночевать на конюшню!

— Ладно, я всего лишь неудачно пошутил! — Дуглас, скрывая усмешку, посмотрел на сестру. — Лучше сядь на место, пока Колин не усадил тебя силой. А ты, Грей, не обижайся. Возможно, я был не прав. Все мы знаем, что такое Лондон и как быстро распространяются здесь сплетни. Уже через двадцать четыре часа ты прослывешь совратителем невинных девиц отсюда до самого Бата, а затем от тебя потребуют публичного покаяния и немедленной женитьбы на похищенной особе. Лишь тогда тебе удастся получить прощение и вернуться в свет.

— Я плохо представляю здешние обычаи, — сказала Синджен, — зато я знаю людскую природу и потому согласна с Дугласом. Грей безнадежно скомпрометирован. Мы ведь даже не можем положиться на молчание его слуг — а это лишь начало цепочки.

— Милорд, — раздался в дверях голос Куинси, — мне неловко беспокоить вас по таким пустякам, и все же… тот человек, что недавно набросился на меня и получил столь достойный отпор от мистера Райдера Шербрука, явился сюда опять и заявляет, что хочет немедленно видеть вас. Как бы нам снова не пришлось выгнать его в шею, сэр.

— Этот малый, — чуть понизив голос, сообщил друзьям Грей, — является ключом к разгадке Джек. Проси его сюда, Куинси.