Хорош в постели - Дженнифер Уайнер

– Что-нибудь для мадемуазель? – участливо спросил официант.

Нельзя винить меня за то, что я ответила «да».

– И что? – во второй половине дня спросила Саманта по телефону.

– Она ела на ленч салат-латук, – простонала я.

– Салат?

– Салат-латук. Только салат-латук. С уксусом. Я чуть не умерла.

– Только салат-латук?

– Салат-латук, – повторила я. – С красными листьями. Ничего больше. И постоянно прыскала на лицо водой.

– Кэнни, ты выдумываешь!

– Нет! Клянусь! Мой голливудский идол, и ест салат-латук, эта, эта миниатюрная Эльвира...

Саманта бесстрастно слушала.

– Ты плачешь.

– Нет, – солгала я. – Я просто разочарована. Я думала... знаешь, у меня теплилась надежда, что мы почувствуем родство душ. И я пошлю ей сценарий. Но сценарий я никогда никому не пошлю, потому что не училась в колледже ни с одним из актеров, занятых в «Субботнем вечере!», а именно такие люди пишут сценарии, которые потом кто-то читает. – Я опустила глаза. Опять плохие новости. – А еще я уронила кусок osso bucco на пиджак.

Саманта вздохнула.

– Я думаю, тебе нужен агент.

– Я не могу найти агента! Поверь мне, я пыталась! Они не смотрят на твои творения, если ты что-то не продал, а ни один продюсер не смотрит на сценарии, поступившие не от агента. – Я вытерла глаза. – Ужасная неделя.

– Почта! – злобно выкрикнула Габби. Бросила стопку бумаг на мой стол и уплыла. Я попрощалась с Сэм и занялась корреспонденцией. Пресс-релиз. Пресс-релиз. Факс, факс, факс. Конверт с моим именем и фамилией. Такой четкий почерк я давно уже научилась расшифровывать однозначно: автор – пожилой человек и злой. Я вскрыла конверт.

«Дорогая мисс Шапиро, – побежали перед моими глазами буквы, – ваша статья о Селин Дион – самая грязная, самая мерзкая из всех, что я прочитал за пятьдесят семь лет, в течение которых оставался верным подписчиком «Икзэминер». Мало того, что вы высмеиваете ее песни, называя их «напыщенными, непомерно растянутыми балладами», так еще и издеваетесь над ее внешностью! Готов спорить, вы сами далеко не Синди Кроуфорд. Искренне ваш, мистер Э.П. Дайффингер».

– Эй, Кэнни!

Господи Иисусе. Габби, должно быть, давно уже стояла у меня за спиной. Массивная, старая, глухая, она тем не менее, если ей того хотелось, умела подкрадываться, как кошка. Я повернула голову, и точно, поверх моего плеча она щурилась на письмо, которое лежало у меня на коленях.

– Что-то не так написала? – Голос переполняло деланное сочувствие. – Нам придется признавать ошибку?

– Нет, Габби, – ответила я, пытаясь не сорваться на крик. – Просто расхождение во мнениях.

Я бросила письмо в корзинку для мусора и так быстро откатилась назад, что едва не проехалась роликами по пальцам Габби.

– Ч-черт! – прошипела она и ретировалась. «Дорогой мистер Дайффингер! – принялась я сочинять ответ. – Я, возможно, не супермодель, но по крайней мере у меня достаточно функционирующих мозговых клеточек, чтобы отличить настоящее искусство от лабуды».

«Дорогой мистер Дайффингер, – думала я, шагая к отстоящему на полторы мили от редакции «Икзэминер» Центру профилактики избыточного веса, где в тот день проводилось первое занятие Класса толстых. – Уж извините, что я оскорбила вас своими высказываниями о работе Селин Дион, но, поверьте мне, я старалась проявить милосердие».

Я ворвалась в конференц-зал, села за стол, огляделась. Увидела Лили, с которой познакомилась в приемной, и черную женщину примерно моих габаритов, но гораздо старше. Рядом с ней стоял битком набитый брифкейс, и она тыкала пальцем в клавиатуру карманного компьютера для чтения электронной почты. Тут же сидела юная блондинка с волосами, забранными лентой. Ее тело пряталось под огромной футболкой и широченными джинсами. Следом за мной в конференц-зал вошла женщина лет шестидесяти, которая весила как минимум четыреста фунтов. Она опиралась на трость и внимательно оглядывала стулья, словно прикидывала их прочность, прежде чем сесть.

– Привет, Кэнни, – поздоровалась со мной Лили.

– Привет, – буркнула я. На большой доске вроде классной кто-то заранее написал, как я поняла, ключевые слова сегодняшнего занятия: «Порционный контроль». На стене красовался постер с нарисованной на нем пирамидой съестного. «Опять это дерьмо», – подумала я, задавшись вопросом, а не сделать ли мне ноги, В конце концов я уже побывала в «Уэйт уочерс» и знала все, что нужно, о порционном контроле.

В дверь вошла худенькая медсестра, которую я помнила по приемной. Она принесла целую охапку мисок, мензурок и пластиковый макет свиной отбивной весом в четыре унции.

– Всем добрый вечер, – поздоровалась она и написала на доске свое имя: Сара Притчард, Д.М.С.[21]. Мы также представились друг другу. Блондинку звали Бонни, черную женщину – Анита, очень толстую – Эстер с Уэст-Оуклейн.

– Мне кажется, я вновь в колледже, – шепнула мне Лили, пока медсестра Сара раздавала буклеты с таблицами подсчета калорий и рекомендациями по изменению пищевого режима.

– А мне – что я в «Уэйт уочерс», – также шепотом ответила я.

– Вы к ним обращались? – Блондинка Бонни пододвинулась к нам.

– В прошлом году.

– Занимались по программе «К успеху шаг за шагом»?

– «Жир и углеводы», – ответила я.

– Что-то насчет овсянки? – спросила Эстер. Голос у нее оказался на удивление приятный, низкий, мягкий, напрочь лишенный филадельфийского акцента, заставляющего местных жителей проглатывать согласные, будто они сделаны из теплой шоколадной помадки.

– Это «Фрукты и углеводы», – уточнила блондинка.

– «Жир и углеводы» – это постоянный подсчет граммов жира и граммов углеводов в каждом продукте для того, чтобы человек съедал определенное количество граммов углеводов и не перебирал определенного количества граммов жира, – объяснила я.

– Помогло? – спросила Анита, убирая компьютер.

– Нет, – ответила я. – Но, возможно, я сама в этом виновата. Я постоянно путала, чего я должна есть меньше, а чего – больше. А потом я выяснила, что эти шоколадные кексы «Брауни» с высоким содержанием углеводов, которые, похоже, делаются из железа...

– В каждом миллион калорий, – вставила Лили, – но я не придавала этому значения, потому что в них мало жира и много углеводов...

– Одна из самых распространенных ошибок, – радостно сообщила нам медсестра Сара. – Жир и углеводы одинаково важны, но также важно количество потребляемых вами калорий. На самом деле все просто. – Она повернулась к доске и написала уравнение вроде тех, что ставили меня в тупик в одиннадцатом классе. – Потребляемые калории против расходуемых калорий. Если вы потребляете больше калорий, чем расходуете, вы набираете вес.