Желания - Джуд Деверо

Кейн Таггерт стоял у окна своего офиса и наблюдал за кузеном, который вышагивал по саду туда и обратно. Он даже не повернулся, когда жена появилась за его спиной.

— И сколько времени он так ходит? — спросила Хьюстон.

— Уже третий день. Он ходит на работу к Грэйсону, а остальное время проводит здесь. — Кейн нахмурился. — Он начинает раздражать меня.

— Думаю, его страдания намного сильнее твоих.

Кейн повернулся к жене.

— Я бы ни за какие деньги не согласился снова ухаживать за кем-нибудь.

Улыбнувшись, Хьюстон поцеловала его в щеку и хотела уйти, но он притянул ее к себе.

— Джейс очень несчастлив? — спросил он.

— Полагаю, что так, — печально ответила жена. — Давно уже в Чандлере не видели его и Нэлли вместе, но Терел появляется везде.

Кейн поцеловал жену, затем отпустил ее и вернулся к своему столу.

— Нэлли Грэйсон? — в его голосе было удивление. — Как случилось, что он хочет быть с этой женщиной?

— Не говори так, — прервала его Хьюстон. — Нэлли — очень милая женщина. Когда семья разрешает ей погулять, она много делает для церкви. У нее любящее и доброе сердце, и, думаю, именно это Джейс видит в ней.

— Да, может быть, она благородный человек, но ведь Джейс далеко не урод. Почему ему нужна женщина, которая… — Он взглянул на свою жену. — «Такая большая»?

— Мать Джоселина — Ла Рейна. Кейн понятия не имел, кто это такая.

— Мы слышали ее пение в Далласе.

— О, — разочарованно сказал он, — оперная певица! И какое отношение все это имеет к пассии Джейса — Нэлли?

— По традиции, оперные певицы бывают в стиле Рубенса, и, как я узнала из рассказа Джейса, он вырос в окружении друзей своей матери.

Кейн с трудом понимал, что говорила жена, но, догадавшись, улыбнулся.

— Ах, да. Ты хочешь сказать, что Джейс всегда был среди толстушек? Глаза Хьюстон сузились.

— Ни одна женщина, одаренная оперным голосом; не заслуживает того, чтобы быть отвергнутой из-за своей полноты. Кейн продолжал улыбаться.

— Каждому свое. Но если… — Он замолчал. — Кажется, Джейс избрал нелегких путь к своей избраннице. Будет лучше, если ты поговоришь с ним.

— Я подумала о том же. Кейн громко рассмеялся.

— Теперь, по-видимому, все уладится. Не ответив, Хьюстон вышла в сад.

— Привет, Джоселин, — мягко произнесла она и улыбнулась, когда Джейс повернулся к ней. Под глазами у него были темные круги, и, кажется, сегодня утром он не брился. Хьюстон подумала про себя:

«Если его переодеть, он будет выглядеть пиратом».

— Как Нэлли? — спросила она. Джейс сунул руки в карманы брюк и отвернулся.

— Не знаю. Она не хочет видеть меня.

— Вы поссорились?

— Да, я так думаю. — Он вздохнул, затем тяжело опустился на каменную скамейку. — Хьюстон, это самая странная семья, которую я когда-либо встречал.

Она села рядом с ним, ожидая, что он еще скажет.

Джейс, прислонившись к дереву, вытянул длинные ноги.

— Когда я встретил Чарлза, он только и говорил о своей красивой дочери. У меня создалось впечатление, что он знает о деньгах нашей семьи и хочет выдать за меня свою дурнушку-дочь. Не знаю, почему, скорее всего из-за того, что он заинтриговал меня, я пошел в их дом, чтобы встретиться с девушкой. Я специально пришел на час раньше, зная, что Чарлза в это время не было дома. — Джейс на мгновенье закрыл глаза. — В Нэлли было все, о чем говорил отец. Красивая, добрая. Я видел по глазам, что душа ее еще богаче. После первого же вечера мне захотелось увезти ее с собой и показать весь мир.

— Но семья остановила тебя, так? — сказала Хьюстон.

Лицо Джейса выражало смятение.

— Я не понимаю их. По-видимому, если я захочу, то могу заполучить младшую сестру, но не Нэлли. — Он встал, еще более рассердившись. — Три дня назад я пошел встретиться с Нэлли, а она испугалась, что отец и сестра увидят меня, поэтому пришлось прятаться в кладовой, как мальчишке из бакалейной лавки, который, как полагалось, не должен там находиться. Потом пришла ее сестра и начала рассказывать обо мне одну небылицу за другой: что я охочусь за деньгами отца, если они есть у него.

Хьюстон с трудом сдержала улыбку.

— И что же ты намереваешься теперь предпринять?

Джейс беспомощно опустил руки, плечи его поникли.

— Не знаю. Нэлли не желает меня видеть. Я послал ей цветы, два письма, послал даже щенка, но мне все вернули без каких-либо объяснений. Ничего. — Он взглянул на Хьюстон. — Может быть, у вас на Западе как-то по-другому принято ухаживать, а я не знаю об этом? Последний раз, когда я ухаживал за девушкой и послал ей цветы, мы долго гуляли. Однажды я попросил ее руки, и она сказала:

«Да». А теперь… Не помню случая, чтобы мне так трудно было добиться чьего-либо расположения.

Хьюстон похлопала по скамейке рядом с собой, и Джейс снова сел.

— После нашего разговора о бале урожая я поговорила с людьми о Нэлли. Скажи, Чарлз Грэйсон скупой?

У Джейса округлились глаза.

— Он даст Скруджу сто очков вперед. Платит своим служащим как можно меньше и урезает заработную плату за каждую мелочь. Я с трудом переношу свое пребывание в его офисе. Три дня назад Грэйсон заключил контракт с Денвером. Я не знаю каким образом, поскольку он хочет иметь наибольшую прибыль на каждой сделке. Но он это сделал и уволил двух работников, считая, что остальные должны работать больше. Грэйсон — подлый человек, и если бы не Нэлли, я бы никогда не имел с ним дела.

— Тогда понятно, почему он хочет, чтобы Нэлли оставалась и выполняла всю домашнюю работу.

Джейс мрачно усмехнулся.

— Грэйсон не хотел бы потерять прислугу, которая много работает и не получает денег.

— Да, именно так, — согласилась Хьюстон.

Джейс прислонился головой к дереву.

— Я был так поглощен Нэлли, что не обращал внимания на ее семью. Младшая дочь Грэйсона — настоящая дрянь. О, прости.