В неге жарких ощущений - Андреа Болтер

Назавтра, после встречи с шеф-поваром Жан-Люком, Зандер сообщил Мари:

— Завтра я улетаю домой, в Шарлегин. К нам прибывают с визитом несколько высокопоставленных венгерских чиновников, и я должен явиться во дворец.

От этой новости на лице Мари отразилось разочарование — иначе эту эмоцию истолковать было нельзя. Внезапно Зандер ощутил вину за то, что не упомянул о поездке ранее. Но ивент-менеджеру, помогающему организовать принцу благотворительный вечер, вряд ли полагается знать полное расписание дел его высочества.

Хотя, если быть честным с собой, Мари стала для Зандера кем-то более близким, чем просто коллега, и он не мог отрицать этого, как бы ни пытался. И причина была не только в их поцелуях, которые пробудили в нем сильное желание обладать этой женщиной. Нет, в его чувствах к Мари крылось нечто гораздо большее. Вот почему принца так обеспокоила даже тень разочарования, пробежавшая по прекрасному лицу Мари.

— Вы возьмете с собой Абеллу?

— Нет. Я уезжаю только на один день. Я должен присутствовать на торжественном приеме и на званом ужине, а на следующий день вылечу обратно в Канны.

Прикинув, сколько еще ему и Мари необходимо проделать работы по подготовке к благотворительному вечеру, и поняв, что времени остается в обрез, Зандер предложил:

— Почему бы вам не отправиться со мной?

— Во дворец?

— Да. Разумеется, учитывая протокол, я не смогу пригласить вас на встречу с венграми, но в это время года дворцовые сады просто прекрасны. Вы сможете пока полюбоваться ими. Мы с вами могли бы продолжить работу над деталями вечера, пока летим в самолете туда и обратно.

Это была сумасшедшая идея, но все же в ней имелось здравое зерно. Зандер подумал, что, если его мать опять пригласила какую-нибудь глупую девицу, чтобы познакомить с ним, присутствие Мари поможет отразить эту попытку. И хотя принц понимал, что не должен заводить роман с Мари, ему нравилось, когда она находится рядом.

— Хорошо, — согласилась она, не тратя много времени на раздумия.

На следующее утро водитель Зандера доставил его и Мари в аэропорт, где они сели на небольшой частный самолет, нанятый, чтобы отвезти их в Шарлегин. После взлета стюард подал кофе и легкий завтрак.

Сидя бок о бок в просторных кожаных креслах, принц и Мари смотрели в иллюминатор. Чем больше самолет набирал высоту, тем все больше, казалось, съеживались внизу Канны.

— Какие они, ваши родители? — поинтересовалась Мари.

Возможно, это было неуместно — спрашивать принца, чей отец правит страной, каков он, но Зандер ответил:

— Мои родители сильно отличаются друг от друга по характеру. Отец всегда старался показать мне, что значит быть принцем: он приучил меня к филантропии, научил быть сострадательным и относиться ко всем людям одинаково.

— Звучит замечательно!

— Он и в самом деле замечательный человек. А вот у моей мамы совсем другие интересы.

Зандер не стал заканчивать вслух свою мысль, предпочтя умолчать о том, что в круг этих интересов в основном входят полеты по всему миру со своими друзьями из индустрии моды. Не сказал он и о том, что его мать судит людей лишь по количеству зарабатываемых ими денег или по родословной.

Глядя в окно самолета, он размышлял о своем воспитании. Отец так сильно любил свою жену, что иногда готов был пойти у нее на поводу, даже если был с ней не согласен. Принц Хью проявлял свои лучшие качества вдали от Клодин, и Зандер с Элизой это знали. Конечно, они любили свою мать, но для них вовсе не было секретом, что та вышла замуж за их отца в погоне за княжеским титулом.

Зандеру было совершенно ясно, почему Эли-за переложила именно на его плечи обязанности по воспитанию Абеллы. Эта ответственность стала для него нелегким бременем — ведь однажды Абелла будет править страной. Более трудной задачи перед ним еще не возникало, и принц не был уверен, что справится с ней в одиночку.

— Все в порядке? — спросила Мари, и ее голос прозвучал для Зандера, словно нежнейшая музыка.

Неужели его тревоги отразились на его лице?

— Я скучаю по своей сестре. — Принц нахмурил брови. — В детстве мы были очень близки.

Самолет летел уже над Шарлегином. В душе Зандера всколыхнулись давние воспоминания. Он указал Мари на виднеющееся в иллюминаторе серое каменное строение с небольшой башней:

— Вот княжеский дворец.

* * *

Как только Зандер и Мари вошли в вестибюль дворца, княгиня Клодин вышла им навстречу. С зачесанными назад волосами, в костюме оливкового цвета, в белой блузке и в туфлях на каблуках, она выглядела величественно. Судя по всему, она так оделась по случаю приема венгерской делегации, потому что обычно ее светлость выглядела совсем иначе в нарядах от ведущих дизайнеров моды.

— Зандер! — распростерла она объятия. — А где моя чудесная внучка?

Принц поморщился от такой показной заботы, ведь мать редко интересовалась Абеллой.

Взглянув на Мари, вошедшую вместе с Зандером, Клодин спросила:

— Где Айрис? Ты нашел новую няню?

— Нет, мама. Я оставил малышку в Каннах, с Айрис, потому прибыл всего на день.

— Правильно. Нет смысла брать ребенка с собой в путешествие. — Клодин снова посмотрела на Мари. — Но ты приехал не один.

— Княгиня Клодин, я бы хотел представить вам Мари Паке, которая работает со мной в «Альянсе организаций, защищающих сирот». Она организует для АОЗС благотворительный вечер.

Мари не знала, как нужно вести себя в такой ситуации, поэтому изобразила неуклюжий реверанс. Зандер совсем забыл проинформировать ее о правилах дворцового этикета.

— Понятно. Как вы сказали, ваша фамилия?

— Паке, — напомнила ей Мари.

— Ваша семья родом из Ривьеры?

— Мы… Я из северного Марселя.

— Северный Марсель?! Вот как? — резко и почти визгливо ответила Клодин.

Зандер понимал, как неудобно чувствует себя Мари из-за такого допроса, и от этого его сердце разрывалось. Он видел, что ее кулаки сжимались и разжимались. Судя по нежеланию Мари много говорить о своем прошлом, ей пришлось испытать боль, страх, одиночество и даже жестокое обращение. Она имела полное право оставить свое прошлое в тайне, если ей так хотелось.