Домик на побережье - Сара Вуд

Триш выглядела совершенно измученной, губы ее горестно сжались. Сердце Адама замирало от сострадания; присев рядом, он обнял ее за плечи.

– Не надо, – пробормотала она, отстраняясь.

– Я хочу заботиться о тебе. Мне хочется защитить тебя от любых испытаний.

Она повернулась, встревоженно глядя на него.

По ее лицу струились слезы. Сердце Адама пронзила острая боль. Точно так же плакал его брат. И тогда он был так же бессилен помочь, как и сейчас.

– Не плачь, – хрипло пробормотал он, заикаясь. Молча выругавшись, взял себя в руки, заставляя забыть ту ночь, когда он вот так же обнимал своего брата и по лицу его тоже текли слезы, мешаясь со слезами Сэма. – Не волнуйся, – шептал он ей на ухо. – Все будет хорошо.

– Я так люблю ее! – сказала Триш, всхлипывая у него на плече. – Она так обо мне заботилась. Понимаешь, почему я волнуюсь: она вечно надевает эти скользкие тапочки. Кроме бабушки, у меня никого нет…

– Нет, – мягко поправил он. – У тебя еще есть я. И пока я тебе нужен, я всегда буду рядом.

Триш подняла мокрое от слез лицо. Улыбнувшись, он отер его платком. Судя по выражению ее глаз – озадаченному, смущенному, недоверчивому, – она все еще сомневалась в нем.

– Нет, ты не можешь, ведь ты…

– Не нужно сейчас об этом. – И он снова привлек ее к себе, пока она не перестала сопротивляться. Он должен был завоевать ее доверие, но, конечно же, на это понадобится время.

– Я думал об этом целых шесть лет, – продолжал он, – и не рассчитываю, что с самого начала не будет проблем. Я знаю, что тебя влечет ко мне. Это уже хорошо. Пока довольно и этого.

Он поцеловал ее волосы. От них пахло какими-то цветами… розмарином. Должно быть, она споласкивала им волосы. Ему столько еще предстоит о ней узнать. Все о ее жизни.

– Бабушка не может обойтись без меня. Я не могу ее бросить. Ты очень добр к ней, – сказала она, и голос ее дрогнул. – Я… – казалось, в ней борются противоположные чувства, – я рада, что ты здесь, Адам!

Эти простые слова были словно чудесный дар, который он берег в своем сердце все время, пока они ждали, и потом, когда Триш разрешили навестить бабушку, и всю дорогу домой уже поздно вечером, когда он успокаивал ее, заверяя, что со старушкой все будет в порядке – ведь так сказал врач – и что ее оставили в госпитале только для профилактики.

Вскоре веки ее начали смыкаться, и она уснула.

Сон был таким чудесным, что Триш не хотелось просыпаться. Ей снилось, будто они с Адамом и бабушкой провожают двоих детей в школу, стоя на пристани. Своих детей. Весело помахав рукой, идут назад…

Тут она проснулась. Шесть утра. Она встала и пошла в ванную. И только тут вспомнила, что случилось вчера. Бабушка! Как она? Звонить, наверное, слишком рано.

И… Она прижала ладонь ко рту. Кто надел на нее пижаму? Последнее, что она помнила, – это как уснула… в лодке! И на ней не было нижнего белья!

Одевшись, Триш накормила цыплят и накрыла на стол, безуспешно пытаясь унять охватившее ее волнение. Он прикасался к ней. Рассматривал ее тело. Может быть даже…

Она позвонила в больницу.

– Миссис Хикс чувствует себя нормально, – жизнерадостно ответила дежурная сестра.

– Когда мы сможем забрать ее?

– Думаю, через пару дней. У нее высокое давление.

– Скажите, что мы приедем вечером. До свидания.

– Спасибо, что не забыла и меня, – сказал вошедший Адам.

– Бабушка чувствует себя хорошо.

– Очень рад, – ответил он, пристально глядя на нее.

– Вчера вечером, – неуверенно начала Триш, – ты… раздел меня?

Адам мечтательно улыбнулся, словно ему напомнили о чем-то приятном.

– Я отнес тебя в спальню. Положил на кровать.

– И?..

– Остальное сделала Люси. Она ждала, пока мы не вернулись.

– Понятно, – облегченно вздохнула Триш. – Спасибо ей.

– Она просто прелесть. Такая красивая девушка.

– Это точно. – Триш кивнула. – И у нее прекрасный характер.

– Потрясающие ноги.

Судя по лукавой усмешке, он нарочно дразнил ее. Его очень позабавило, что она попалась, и Триш вспыхнула, негодуя на себя.

– Я понял по выражению лица Люси, что миссис Вашер обошлась с ней не слишком любезно.

– Пора как-то решать эту проблему, – сразу разволновалась Триш.

– Все уже под контролем, – сказал он, и Триш обратила внимание на его черную рубаху и джинсы и накинутый на плечи на итальянский манер пиджак. Не говоря уже о черных кудрях, падавших ему на лоб. По крайней мере он не нацепил золотой медальон.

– Что ты задумал? – спросила она, все еще сомневаясь, стоит ли позволять ему вмешиваться в ее проблемы.

– Сначала скажи мне вот что. Миссис Вашер случайно не специалист по ремонту телевизоров?

– Не говори глупостей! Конечно, нет!

– Тогда, как ты думаешь, зачем она пыталась отвинтить что-то от телевизора в своей комнате?

– Понятия не имею! Ты же не думаешь, что она это специально?

– Не думаю, а знаю. Она вредит тебе, чтобы потом не платить за комнату. – Вынув ручку, он написал что-то на клочке бумаги и сунул его в пакет с кукурузными хлопьями. – Подыграй мне. Мы избавимся от нее в два счета. Есть что-нибудь на завтрак? Я умираю с голоду.

Он уже покончил с яичницей и беконом и как раз собирался взять себе еще один тост, когда появилась миссис Вашер.

– Buon giorno, – поприветствовал ее Адам на чистейшем итальянском.

Триш замерла, забыв поздороваться и глядя, как миссис Вашер поежилась под неприветливым взглядом этого мрачного «итальянца». Затем, когда дама недоверчиво буркнула «С добрым утром», Триш улыбнулась: Адам решил напугать ее. Она поспешила скрыть свое изумление.

– С добрым утром, миссис Вашер! – беспечно пропела она.

– Ничего доброго! – оборвала ее та.

– Momento, cara! – Адам грозно встал из-за стола и подошел к Триш. – Моя женщина, она говорить, вы недовольна.

– Еще как недовольна! – вскипела миссис Вашер. – Сегодня утром…

– А! Еще что-то быть не в порядке? – вкрадчиво произнес Адам.

– Именно не быть… То есть да. Мой телевизор вышел из строя. В этом доме все ломается! Просто кошмар! Не надейтесь, что я стану платить за такое ужасное обслуживание…

– Signora, – промурлыкал Адам. – Пожалуйста, открыть этот коробка и прочитать, что там написано. – Он указал на пакет.

Дама с раздражением открыла коробку и вынула записку.

– «Синьора…» – Она озадаченно взглянула на Адама.