Мое личное (не) счастье - Наталья Юнина

Когда мне показалось, что все немного улеглось и забылось, в воскресный октябрьский вечер Максим пришел домой подшофе и не один. И нет, не с девушкой, а с Олегом. Не знаю, как удалось удержать выпрыгивающее из груди сердце. Каких-то пару секунд мне хватило, чтобы в очередной раз мозг перестал работать. Вскочила с дивана, поправляя на себе майку и сразу же устремилась в свою комнату, опустив взгляд в пол.

— Вик, подожди, принеси нам чего-нибудь поесть, а то желудок сводит от голода, — немного заплетающимся языком произносит Максим и достает из шкафа бутылку с виски.

— Хорошо, — на самом деле ничего хорошего. Мне всегда было страшно, что однажды, напившись, он обязательно что-нибудь ляпнет про меня. Да одно то, что он появился в нашем доме с Олегом само по себе уже плохо!

Нарезаю закуску, а сама думаю только о том, что в каких-то нескольких метрах от меня, в кресле сидит он. Вот так просто сидит рядом. Интересно, а когда он женится, меня пригласят на свадьбу? И вообще, у нее уже там живот должен быть, пятый месяц пошел, а кольца на пальце все еще нет. Правду тетя Алла говорила, все они безответственные козлы. Переперчив и пересолив томаты с базиликом, которые так любит Самарский, я осталась собой довольна, хотя моя радость продлилась всего пару секунд. Потом все же осознала дурость своего же поступка, а новых помидор больше нет. Придурочная!

— Вик, ну ты издеваешься?! Я есть хочу, — Максим берет со стола мясную нарезку и буквально выхватывает из моих рук тарелку с помидорами.

— Стой!

— Мясо давай, а не «стой», — разворачивается и идет в гостиную. Ну и ладно, ешь свои томаты!

Достаю мясо из микроволновки, выпиваю залпом стакан ледяной воды и, уткнувшись взглядом себе под ноги, иду в сторону гостиной. Молча ставлю на стеклянный столик тарелку и так же тихо ухожу к себе в комнату. Все, что угодно, главное не подслушивать их разговор. Надела наушники и включила музыку. Сама не заметила, как заснула. Проснулась в пол-одиннадцатого вечера от вибрирующего телефона. Кое-как разлепила глаза, уставилась в экран и мысленно поблагодарила рекламную службу за пусть и несвоевременное, но все же пробуждение.

Встала с кровати и нехотя пошла в ванную. Приняла душ, накинула на себя халат и поняла, что жутко хочу есть, все это дурацкое деревенское обжорство никак не выходит из привычки. Только как маленький ребенок проходить через гостиную не хочу, вот и стою как дура на распутье. И не заметила, как около меня остановился в дупель пьяный брат.

— Максим, все нормально?

— Все супер. Мы совершили сделку века. Иди спать, зая, мы больше не будем мешать, прости, — чмокает меня в нос, обдавая запахом алкоголя и уходит в сторону ванной.

Зачем так напиваться-то, если сделка удачная? Свой вопрос я, конечно, вслух не озвучиваю, а просто молча возвращаюсь в комнату, мысленно заставляя себя не заглядывать в гостиную. Захожу в спальню, прикрывая за собой дверь, но закрыть до конца мне ее не дали.

— Тихо, покалечишь же, — слышу Олега, который тут же распахивает мою дверь. — Ты не выполнила свое же условие, Викуля, — стоя на пороге, вполне трезвым голосом произносит он. — Ты мне не кивнула при встрече. Кивай давай.

— Ты дурак что ли? Отойди! — пытаюсь закрыть дверь, но тут я, пожалуй, букашка по сравнению с ним. А когда Олег все же мне поддается с улыбкой на губах, дверь я захлопнуть не могу по причине того, что он специально поставил ногу. Теоретически, я, конечно, могу смачно захлопнуть дверь и со всей силы отдавить ему ногу, но делать мне этого пока не хочется.

— Кивай давай. Время не ждет, Макс скоро отмоет заляпанную термоядерным помидором штанину, а со второй проделывать тоже самое я не хочу. А алкоголь его не слишком-то и берет, не хочет спать, засранец.

— Ты что спаиваешь моего брата и гадишь его штаны, чтобы я тебе кивнула? У тебя крыша поехала?!

— А у тебя?! Пора подлатать ее, желательно вместе с мозгами, — заходит внутрь, немного отталкивая меня и берет за ладонь. — Я все могу понять, гормоны, обиды и прочее, но ты же раньше такой дуростью не страдала, что сейчас изменилось?!

— Да ты издеваешься что ли?!

— Издевается по ходу твой брат, отвозя тебя в университет и забирая оттуда. А в перерыве между шерстит твой телефон и ставит камеры в квартире, бл*дь. Не удивлюсь, если он тебе еще задницу подтирает. Что у вас у обоих стало с головой?!

— Пусти, — вырываю руку и отталкиваю его со всей силы. — Выйди из моей комнаты и больше никогда не подходи ко мне!

— Вик, хватит заниматься ерундой. Давай завтра на свежую голову встретимся, у тебя на территории университета есть кафе, я видел. Выйди пораньше, поговорим, а потом делай что хочешь.

— Ты глухой что ли?! Я сказала выйди! — со всей силы бью кулаком ему в плечо и толкаю к двери. Пытаюсь вновь захлопнуть ее перед его же носом, но не получается.

— Я же больше не подойду, доиграешься, ей Богу, — цедит сквозь зубы Олег.

— Да кто тебя просит?! Уйди!

— И все же я был прав, ты самый что ни на есть ребенок, который, кстати, совершенно не умеет готовить. Руки тебе отрубить надо за твои помидоры.

— Тебе тоже надо их отрубить за просто так, — хлопаю дверью прямо по его пальцам, через несколько секунд слышу возмущение Самарского, отборный мат и голос брата.

Господи, я что реально сейчас отдавила ему пальцы?! Хотя о чем я, до свадьбы доживет. Ложусь на кровать, с головой укрывшись одеялом, и мысленно уговариваю себя забыть обо всем услышанном минуту назад. У меня ремиссия, ремиссия… Мне нельзя из нее выходить.

***

На самом деле моя ремиссия была разрушена отнюдь не октябрьским воскресным вечером. Да, я жутко злилась на брата за его «камерные слежки» и прочее, но это все можно было понять, со скрипом на сердце, но все же можно. Конец моей ремиссии пришел в новогодние праздники, когда, не предупредив брата, я приехала от тети Аллы раньше на два дня. Зашла с улыбкой на лице и увидела Марину в одном нижнем белье, восседающую за кухонной стойкой. Кивает мне с улыбкой на лице и подносит МОЮ чашку ко рту.

— С новым годом, Вика. Давно не виделись, — скидываю вещи на пол и прохожу вперед. Никогда не была такой злой, видимо началось все с травмированных пальцев Самарского, а сейчас продолжается выбиванием собственной чашки из рук этой стервы. Кофе расплескивается по столу, но моя чашка цела, и на том спасибо.

— Что ты здесь делаешь?!

— Полегче, что это за гостеприимство такое?!

— Это моя чашка и мой дом. Как хочу, так и веду себя. И ты не ответила.

— Я здесь сидела и спокойно пила кофе, пока ты не выбила из моих рук чашку. Я ждала твоего брата, который внезапно уехал по одному важному звонку. Бросил меня, паршивец такой в рождество, — с усмешкой произносит она. — Но скоро должен вернуться.

— А ты я смотрю уже родила. И ребенок, наверное, недоношенный и болезненный вышел, да?! Ну ты и сука! — сжимаю кулаки и пытаюсь успокоиться, но ничего не выходит. — Как давно ты с моим братом?!