Принцесса с собачкой - Марион Леннокс

Она может выйти за него замуж, а потом он уйдет и оставит ее свободной.

Он с надеждой смотрел на нее. Вся церковь смотрела с надеждой. Что же она делает? Собирается передумать перед лицом всей мировой прессы? Будь здесь Жак с Джулианой, они прыгали бы от восторга. Или всенародно объявили бы: смотрите, она сомневается.

Сомневалась она только относительно необходимости бракосочетания.

– Ты готова идти? – прошептал Эрхард, и Роз сумела улыбнуться.

– Пусть жених поволнуется, – попыталась пошутить она. Эрхард переглянулся через проход с Ником, и она легко сумела распознать смысл их взглядов: женщины – мы их не понимаем, но все равно любим.

– Это не настоящая свадьба, – прошептала Роз, беря Эрхарда под руку. – Я смогу.

Это была не настоящая свадьба. Беда в том, что по ощущениям она становилась все больше похожа на настоящую. Они стояли рядом, и Ник произносил слова обета, удивляясь искренности своих чувств.

Берешь ли ты эту женщину?..

Роз прекрасна. Не только сейчас, когда от ее красоты перехватывает дыхание. Она была удивительно красива и тогда, в ресторане, когда он впервые ее увидел. Сейчас. же он знал, какая прекрасная душа у Роз, и это тоже его завораживало. – Я, Роз-Анитра, беру тебя, Николай-Жульничество. Сплошное притворство. Пока смерть нас не разлучит. Нет, только до развода. Но сейчас поверить этому невозможно, и он позволил себе какое-то время не верить.

Забыть о необходимости сдерживаться, о контроле над собой.

Взять Роз за руку и удерживать рядом. Эрхард смотрел сбоку. Хоппи – снизу. А он произносил нужные слова:

– Я, Николай, беру тебя, Роз-Анитра… Отрекаюсь от других, обращаюсь сердцем лишь к тебе… Пока мы живы…

Не имеет значения, с триумфом думал Ник, нежно целуя ее в губы перед громадным собранием. Не имеет значения, что уже сказано и что планируется на ближайшее будущее.

Ситуация изменилась.

Он, Николай де Монтезье, стал женатым человеком.

Формальности утомили их невероятно. Подписи, подписи и снова подписи, тем более что Ник твердо следовал правилу ничего не подписывать без тщательной проверки документа. Потом фотографирование, и опять же фотографирование. Потом…

Празднество.

Танцы на громадной лужайке перед дворцом. По предложению Эрхарда, сделанному по телефону, в список приглашенных включили представителей изо всех уголков страны. Празднование во дворце дублировалось многочисленными празднествами по всей Альп-де-Монтезье. Местные жители, смотрели телевизор, поднимали тосты за жениха и невесту и позволяли себе надеяться. Казалось, что страна достигла некой поворотной точки.

Когда поздний вечер плавно перетек в раннее утро, а Роз уже изнемогала от усталости, ища опоры в поддерживающих ее руках мужа, жениха и невесту проводили в замок, сопровождая приветственными воплями каждый шаг их пути.

Ник и Роз остались наедине. Даже Хоппи удалился на покой раньше их, найдя пристанище у собак, живущих при кухне. Завтра он успеет заявить свои права на Роз, надо же и собаке когда-то отдохнуть.

Поэтому Ник и Роз были предоставлены друг другу. На первой ступеньке она споткнулась, наступив на свой шлейф, и он внезапно подхватил ее на руки: и понес. Роз пыталась протестовать, но ее голос заглушили восторженные крики собравшихся.

– Попрощайся с нашими друзьями, – вкрадчиво предложил ей Ник, оглядываясь через плечо на оставшихся позади гостей. – Помаши.

Она была слишком ошеломлена, чтобы сопротивляться, И помахала.

Ник хмыкнул и толкнул плечом дверь ближайшей спальни.

Своей.

Дверь за ними захлопнулась с решительным «бум».

Еще один взрыв восторгов, пришедшийся весьма кстати, поскольку почти заглушил возмущенный вопль:

– Поставь меня на пол! Немедленно!

Он поставил ее на пол. Осторожность не повредит, когда ты уверен, что женился, но пока не знаешь, согласна ли с этим твоя жена. Выходит, у нее под ногами земля не качается.

– Думаю, раздельные спальни на сегодня одобрены не будут.

– Кем?

– Теми, кто собрался внизу. Обе наши двери хорошо проглядываются из холла.

– Дождемся, пока гости уйдут, и спокойно разойдемся.

– Ладно, – согласился Ник с прежней осторожностью. – Знаешь, выглядишь ты замечательно.

– Ты сам шикарно смотришься, – сделала она ответный комплимент. – Золотые кисточки и сабля. Bay.

– Она мне весь бок отбила, – пожаловался он и подумал: будь здесь его сводные братья, они б его насмерть задразнили этой саблей. Но Блэйку и другим дали твердые инструкции не приезжать. Венчание-то – шутовское.

О семье можно подумать попозже. А пока следует умиротворить новообретенную жену – она всем своим видом показывает желание отступить в собственные апартаменты.

– Мне надо идти. Даже если меня увидят.

– Довольно странное выйдет зрелище – невеста, запирающаяся в своей комнате.

Роз помрачнела.

– Свадьба вышла чудесная, – сказал он, попытавшись завязать беседу.

– Да.

– Не надо так смотреть на меня, – вздохнул он. – Я не собираюсь на тебя набрасываться.

– Да уж, постарайся.

– С чего ты решила, что у меня может появиться такое желание?

Подозрительность на ее лице сменилась смущением.

– У тебя нет такого желания?

– Если ты не хочешь.

– Я не хочу.

– Даже совсем чуть-чуть? – поинтересовался Ник, и она едва не задохнулась.

– Нет. Я…

– Я только подумал, – с невинным видом продолжил Ник, – ты так долго была вдовой, и есть некоторые вещи… Тебе разве не нужен секс?

– Это тебя не касается.

– Нет, но, по мне, секс – это здорово, – откровенно признался он, думая… почему нет? Она великолепна. И его жена. – Страшно представить, что моя жена будет лишена радостей секса.

Она вновь едва не задохнулась и отступила на два шага назад.

– Не смей.

– Ты действительно не хочешь…

– Этот брак – по расчету.

– Так и есть. Но я подумал, что ты очень красива и сама призналась, что находишь меня привлекательным…

– Только шитье на твоем мундире, – глотая воздух, выдавила Роз.

– Хочешь посмотреть на меня без мундира? – спросил он и начал расстегивать пуговицы.

Она взвизгнула. Его руки замерли.

– Ты не хочешь, чтобы я раздевался?

– Нет. Нет!

– Тогда этот брак останется не консумированным.