Любить не страшно! - Дебора Тернер

— Грозы будут еще не раз, — саркастически заметил за ее спиной Кейд, — и я сомневаюсь, что кому-нибудь из нас удастся это забыть.

Энджи распрямила плечи и чопорно — о чем тут же пожалела — проговорила:

— Думаю, тебе будет нетрудно забыть, как-никак женщины в твоей жизни не переводятся.

Кейд помолчал, переваривая ее реплику, потом с пугающей мягкостью поинтересовался:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Уверена, ты сам знаешь.

— Нет. Будь так любезна, объясни.

Энджи закусила губу, ругая свой бескомпромиссный характер, проявившийся на редкость не вовремя. Она с деланным безразличием пожала плечами.

— Только то, что для тебя не составит труда получить от женщины все, что тебе нужно, ведь тебя интересуют только сиюминутные удовольствия.

— Вот как?

Быстро склонившись над Энджи, Кейд впился в ее губы молниеносным, но сокрушительным поцелуем, потом выпрямился и как ни в чем не бывало заметил:

— Сиюминутные, говоришь?

В его спокойствии было даже нечто оскорбительное. Стыд вытеснил из сознания Энджи острую боль, само существование которой она не желала признавать. У нее слишком мало опыта, чтобы вести с Кейдом изощренные сексуальные игры. Она отвернулась и медленно побрела к дому. Но игнорировать Кейда было не так-то просто, точнее невозможно.

— С чего ты решила, что для меня отношения между полами — игра? — спросил он. — Это Аллегра тебе сказала?

Лед в его голосе больно царапнул Энджи по нервам.

— При чем здесь Аллегра? Я же не идиотка, сама понимаю, что, если мужчина богат, женщины легко доступны.

— Только женщины определенного сорта, — вкрадчиво уточнил Кейд. — Кстати, жадность не является прерогативой женского пола, существует немало мужчин, которые всегда доступны для богатых женщин. Но ты не ответила на мой вопрос.

Они вошли в сад. Кейд открыл калитку и со своей всегдашней галантностью пропустил Энджи вперед. Она прошла мимо него осторожно, как мимо тигра в засаде.

— Ты не имеешь права задавать такие вопросы, я никому не передаю наши разговоры с Аллегрой.

— Значит, она, — с циничной уверенностью заключил Кейд.

Энджи напряженно ждала, станет ли он опровергать обвинение. Не стал. Они молча прошли через сад, мимо теннисного корта, и почти у самого дома Кейд вдруг огорошил ее словами:

— Предательство отца больно тебя задело, а общение с Фэй только укрепило во мнении, что мужчины — безответственные и беспринципные существа.

Энджи сердито поджала губы, все еще горящие от поцелуев.

— Об этом мы уже говорили.

— Да, помню, просто меня удивляет, что ты так легко согласилась с мнением Аллегры.

Энджи бросила на него колючий взгляд.

— Аллегра поступила так, как считала правильным, женщины, знаешь ли, многое могут стерпеть, но не всем это легко дается.

— Тогда почему ты не раздеваешься на сцене вместе с Фэй?

Кейд окинул ее долгим взглядом с головы до ног, задержав внимание на груди, потом на бедрах, затем снова посмотрел в глаза и с безжалостной прямотой заключил:

— У тебя хорошая фигура, ты прекрасно танцуешь, пожалуй, ты могла бы зарабатывать больше, чем она.

От возмущения Энджи на время лишилась дара речи.

— Это не моя стихия, — наконец процедила она.

— Тогда предлагаю другой вариант. Я плачу тебе за то, что ты остаешься со мной… скажем… год, а потом ты сможешь уйти.

Энджи ахнула. Не может быть, чтобы Кейд говорил серьезно! — пронеслось у нее в голове.

— Ты шутишь? Это же нелепо…

— Вовсе нет. — Кейд ответил невозмутимо, да еще и с такой долей злой иронии, что Энджи покрылась гусиной кожей. — Наши поцелуи показали, что в моем предложении нет ничего нелепого. Думаю, мы не наскучим друг другу раньше, чем через год.

Энджи не ответила — просто не смогла, горло сжал болезненный спазм.

Она шла и молча слушала, как Кейд своим бесстрастным голосом разбивает ее тайные мечты, о существовании которых она и сама до сих пор не подозревала.

— Конечно, когда мы расстанемся, я обеспечу тебя материально, ты сможешь открыть свое дело, если захочешь. Первые несколько лет, пока твоя фирма, чем бы она ни занималась, не окрепнет, я буду оказывать тебе финансовую поддержку. — Кейд сделал паузу, но Энджи не ответила, тогда он продолжил все тем же бесстрастным, чуть насмешливым тоном: — От тебя требуется только одно: удовлетворять меня. А я, естественно, обещаю удовлетворять тебя.

У Энджи наконец прорезался голос.

— Я не продаю себя!

Она смотрела не на Кейда, а на цветущий куст — не потому, что ее уж так заинтересовал экзотический цветок, а потому что боялась встретиться с Кейдом взглядом. При его проницательности он запросто мог бы прочесть в ее глазах, что на какую-то секунду у нее возникло сильнейшее искушение согласиться.

Энджи резко остановилась и повернулась к нему лицом. Ее глаза метали молнии.

— Но я не могу сказать, как бы я себя повела, если бы мне нужно было заботиться о маленьком ребенке. Фэй думает, что ей нечего предложить, кроме своего тела. Она хочет, чтобы жизнь Джинни была лучше, чем ее собственная, она хочет дать дочери образование, а на все это нужны деньги. И она избрала самый быстрый способ их заработать. А ты, ты… ты просто узколобый сноб! — закончила Энджи с презрением.

На лице Кейда не дрогнул ни один мускул.

— Вижу, твоя преданность подруге безгранична, но ты забываешь, что женщины, подобные Фэй, встречаются во всех слоях общества. Возможно, те, с которыми сталкивался я, более искушенные, но они так же практичны, как Фэй.

— Тебе бы с годик пожить в ее шкуре, это отучило бы тебя судить людей.