Куда она ушла - Гейл Форман

Пистолет на три патрона,

И она говорит: «Выбирай

Дуло у брови —

Стреляй!

А теперь оближи с меня кровь.

Она осталась последней».

«Рулетка»

«Косвенный ущерб», трек № 11

Мы выходим из забегаловки, и я начинаю нервничать. Мы случайно встретились, как вежливые люди пообщались, обсудили, как дела. Что теперь остается, кроме как попрощаться? Но я не готов. Я уверен, что после этого постскриптумов не будет, и мне придется жить дымом сегодняшнего вечера до конца своей жизни, так что мне хотелось бы получить от него больше, чем рассказы о стоянках, артрите и недоношенные извинения.

И поэтому каждый следующий перекресток, на котором Мия не останавливается, чтобы поймать такси, и не начинает прощаться, придумав какой-нибудь повод, кажется мне отсрочкой казни. Даже в звуке собственных шагов я слышу это же самое слово: «отсрочка, отсрочка, отсрочка», и оно эхом разносится по улицам города.

Мы молча сворачиваем и идем по куда более тихой и грязной длинной Девятой авеню. Под эстакадой в сыром закутке обосновалась кучка бомжей. Один спрашивает, не найдется ли мелочи. Я бросаю десятку. Проезжает автобус, извергая облако выхлопов.

Мия показывает на ту сторону улицы.

– Автовокзал Порт-Осорити, – сообщает она.

Я молча киваю, не зная, будем ли мы обсуждать автовокзалы в таких же подробностях, как и автомобильные стоянки, или она хочет отправить меня подальше.

– Там есть боулинг, – продолжает она.

– На автовокзале?

– Совсем чокнулись, да?! – восклицает Мия, внезапно развеселившись. – Когда его обнаружила, тоже не могла поверить своим глазам. Я однажды вернулась от Ким из Бостона поздно ночью, заблудилась и наткнулась на него. И мне вспомнились наши поиски пасхальных яиц. Ты же не забыл, как мы с Тэдди из-за них заводились?

Я не забыл, как Мия заводилась. Она обожала все праздники, хоть как-нибудь связанные со сладостями; особенно ей нравилось, что Тэдди радуется. Однажды на Пасху она приложила кучу усилий, раскрасив собственными руками целое множество сваренных вкрутую яиц и спрятав их в саду, чтобы Тэдди на следующее утро мог заняться поисками. А всю ночь лил дождь, и все ее яйца стали серыми в крапинку. Мия расстроилась до слез, а Тэдди, наоборот, чуть не писал кипятком от восторга, заявив, что это не пасхальные яйца, а яйца динозавров.

– Да, помню, – говорю я.

– Все любят Нью-Йорк по разным причинам. Кто за культуру. Кто за то, что люди все такие разные. Кто за скорость. Кто за еду. А для меня это как одна сплошная Пасха. За каждым углом тебя ждет какой-нибудь маленький сюрприз. Как тот сад, например. Или боулинг на огромном автовокзале. Знаешь, что… – Мия останавливается.

– Что?

– У тебя же наверняка сегодня какие-нибудь дела есть. Может, тебе надо в клуб? Или встречаться со своей свитой?

– У меня нет свиты, – говорю я, закатив глаза, и звучит это как-то слишком зло.

– Я не хотела тебя обидеть. Просто думала, что все рок-звезды и прочие знаменитости путешествуют в сопровождении.

– Хватит выдумывать. Я остаюсь собой. Ну, типа того.

Мия как будто удивлена.

– Ну, ладно. Значит, тебе никуда не надо?

Я качаю головой.

– Но уже поздно. Тебе спать не пора?

– Я сейчас мало сплю. Займусь этим в самолете.

– Значит… – Мия пинает ногой какой-то мусор, и я осознаю, что она все еще нервничает. – Давай искать пасхальные яйца. – Она смотрит на меня, пытаясь вычислить, понимаю ли я ее. Разумеется, понимаю. – Покажу тебе все мои любимые тайные уголки этого города.

– С чего вдруг? – спрашиваю я. И мне тут же хочется самого себя пнуть. Получил свою отсрочку, так что заткнись! Но где-то в глубине души мне действительно хочется это знать. Мне не ясно, зачем я пошел на ее концерт, а уж почему она меня позвала и почему я до сих пор здесь, я не понимаю совершенно.

– Просто хочется, – незатейливо отвечает Мия. Я пристально смотрю на нее в надежде услышать какие-то подробности. Она хмурится, видимо, думает, как это объяснить, а потом как будто сдается. Где-то через минуту она продолжает. – Помимо этого я и не совсем уезжаю из Нью-Йорка, хотя в каком-то смысле уезжаю. Завтра я лечу в Японию – там два концерта, потом еще один в Корее. После этого я на неделю вернусь сюда, а потом как раз все начнется всерьез. Я буду недель по сорок в году в разъездах, так что…

– Времени на поиски пасхальных яиц почти не останется?

– Типа того.

– Значит, это будет прощальная прогулка? – Прощание с Нью-Йорком? Со мной?

Хотя для меня уже несколько поздновато.

– Можно и так сказать, да, – отвечает Мия.

Я какое-то время молчу, будто раздумываю, будто взвешиваю, будто бы на ее приглашение может быть другой ответ. Потом я улыбаюсь, актерствую.

– Хорошо, почему бы и нет?

Но идея заходить в здание вокзала мне до сих пор кажется сомнительной, так что я надеваю солнечные очки и бейсболку. Мия ведет меня по коридору, пол которого выложен оранжевой плиткой, сосновому дезинфицирующему средству не совсем удается замаскировать запах мочи. Потом мы поднимаемся по нескольким эскалаторам, проходим мимо закрытых киосков с газетами, мимо ресторанов быстрого питания, затем снова поднимаемся по эскалаторам и оказываемся перед неоновой вывеской «БОУЛИНГ-ОТДЫХ».