Чувства не по плану - Елена Белильщикова

«Он повторил слова Димы!» — Надрывался мозг, снова включая сирены. Но я титаническим усилием воли взяла себя в руки.

— Кто я? — Хрипло проговорила я, глядя ему прямо в глаза. — Ты вообще меня слушал, Влад? Полчаса назад, когда я изливала тебе душу? Я просто дура, понимаешь? Дура потому что решила, что ты не пропустишь мои слова о том, что мой внешний вид не соответствует моему внутреннему содержанию, как бы мне этого не хотелось. Называя и считая меня гламурной куклой ты делаешь мне незаслуженный комплимент. Не дотягиваю я до этого гордого звания, увы. — Я сморгнула слезы, которые вдруг повисли на ресницах. Совершенно лишние. Я не должна реагировать на него. Мне безразлично его мнение.

— Прости. — Хрипло заговорил Влад, отвернувшись в сторону, уставившись в окно невидящим взглядом. Пейзаж был донельзя однообразен. Дорога, зелень травы и деревьев на обочине, и неправдоподобно яркое солнце, светившее в лобовое стекло. — Однажды я гостил у сестры, и мне в руки попалась книга. Самый обыкновенный любовный роман в мягкой обложке. Я открыл его на середине, и взахлеб прочитал несколько страниц. Я не мог оторваться. Мало того, что книга была написана живо и ярко, мне запали в душу несколько фраз. От имени мужчины, главного героя. Они настолько врезались мне в память, что я могу процитировать их наизусть: «Многие люди очень легко относятся к деторождению, но не я. Детям нужна любовь, и, если они ее не чувствуют, в их душе обязательно происходит что-то непоправимое. Я не смогу жить с ощущением, что не дал своему ребенку способности любить». — Я похолодела. Не то, что у меня были на Влада какие-то планы насчёт «делания ребенка», как он цинично выразился. Упаси Бог! Но эти его слова совершенно нелогично полоснули меня, словно нож по сердцу. Неужели мы настолько разные в этом вопросе, архи-важном для меня? Наши подходы, или вернее мировоззрения далеки, точно разные планеты. И мне стало так холодно от осознания этой мысли, что я обняла себя руками за плечи. Тем временем, Влад продолжил, так и не повернувшись ко мне.

— Я не могу сказать, что эта фраза про меня. Наверное, я полностью согласен с первой частью монолога героя. Многие люди слишком легко относятся к деторождению. Но не я. Меня корежит при одной мысли о том, как сильно люди рискуют, даже не задумываясь о том, что может повлечь за собой беременность. Выкидыш. Осложнения во время беременности. Смерть плода, и последующая операция. Заболевания плода и рождение больного ребёнка. Смертельно больного, подчеркиваю. И, вишенка на торте, это если все хорошо. И на девятом месяце мучений будущей матери и отца, наступает чудесное время родов. И что? Знаешь, Нелли, какой процент женщин умирает в родах? Ты просто себе не представляешь размах всего этого ужаса. — Голос Влада звучал тихо. Приглушенно. Единственное, за что я виню себя, вспоминая тот день, так это за то, что проявила феноменальную нечуткость. Я обвиняла Влада в том, что он пропустил мимо ушей мои блеющие намеки о том, что я — другая, не гламурная киса, а взрослая женщина, готовая к материнству. Но сама, погруженная в собственные переживания, уже через десять минут, слушая импровизированную «исповедь» моего спасателя, решила осудить его на основании его слов. Резко, окончательно и бесповоротно. Обвинила в заумствовании, перестраховке, цинизме, трусости. Но так и спросила самого главного. Того вопроса, что у всех нормальных людей сам напрашивался на ум после такого грустного начала разговора. Почему?! Почему он пришел к такому мнению? Почему исповедует эту «религию бездетности»? Явно, что Влад скрывает какие-то тайны в глубине своей души. Но я банально не подумала о том, что у любого поступка должны быть мотивы… нет, мне оказалось проще сразу осудить этого достойного человека, на основании поверхностных слов. Я не разобралась в подоплеке и поплатилась за это. Наверное, если бы в моей жизни вдруг возникла золотая рыбка, и предложила повернуть время вспять, я бы выбрала не один, а два момента. Первый — это день, когда я повелась на уговоры Димы и сделала аборт. А второй… это сегодняшний день, когда мы сидели вдвоём у Влада в машине и беседовали. И я не задала самый простой, напрашивающийся сам собой вопрос: «почему?»