Бессердечный принц - Эшли Джейд

– Ты. – Он освободил меня из объятий. – Быть рядом с тобой вот в такие моменты.

Что он хотел этим сказать?

– В какие такие?

Он сел прямо.

– Тебе нужно перестать испытывать ко мне чувства. Или мы не сможем… – Он скрестил руки на груди. – Если ты не будешь контролировать себя, мы не сможем быть друзьями. Все очень просто.

Если бы он не был таким серьезным, я бы, наверное, уже расхохоталась.

– Если я не буду себя контролировать? Надеюсь, ты шутишь. – Я встала, чтобы найти свои кеды. – Ты вообще слышишь, как глупо это звучит?

Я могла принять тот факт, что у моего лучшего друга нет чувств ко мне. Но чего я не могла вынести, так это того, что он так грубо и холодно об этом сказал. Все изменилось буквально на глазах: вот Джейс смотрит на меня так, будто я ангел, посланный с небес.

Но буквально через секунду… Будто я дьявол, который утягивает его с собой в ад.

– Не уходи, – пробормотал он, когда я закончила завязывать шнурки на кроссовках.

Я свирепо посмотрела на него.

– Прекрати вести себя как бесчувственный придурок.

В первый раз, когда я назвала его бесчувственным во время ссоры, он ушел и не разговаривал со мной в течение двух дней. После того как мы помирились, он признался, что ненавидит это слово, поскольку именно таким он ощущал себя после смерти мамы.

Безэмоциональным, безучастным, бесцветным. Мертвым. Совсем как она.

Я собралась извиниться, ведь это был удар ниже пояса, но он прищурился и выдал такие слова, которые могли бы считаться абсолютным ударом в нокаут.

– Мне не пришлось бы быть «бесчувственным придурком», если бы ты научилась понимать намеки и перестала быть таким отчаявшимся паразитом.

Я практически закипела от гнева. К черту его.

Он увидит, насколько я отчаявшаяся и зависимая от него, когда я больше никогда с ним не заговорю.

– Лучше быть паразитом, чем трусом, – выдала я и подошла к окну.

На улице снова пошел ливень, но лучше промокнуть насквозь под дождем, чем находиться сейчас рядом с ним.

Я чувствовала, что он стоял прямо за спиной.

– И что это вообще значит?

Стараясь не поскользнуться, я открыла окно и медленно начала выбираться на улицу.

– Не все могут вечно прятать свои чувства где-то глубоко внутри просто потому, что им страшно. – Я протянула руку к ветке, чтобы залезть через нее на дерево. Дождь так громко стучал по крыше, что было трудно сосредоточиться. – Я не робот, как ты. Я не могу притворяться, будто ничего не чувствую…

Я вскрикнула, как только моя рука соскользнула с ветки, и поняла, что теряю равновесие. Я была уверена, что упаду и приземлюсь на асфальт прямо лицом, но Джейс успел схватить меня за ноги и вытянул назад, однако я все-таки ударилась головой – не об землю, но о стену его дома.

Он даже не пытался скрыть насмешливый тон своего голоса, когда спорил со мной через окно.

– Я же говорил, что это опасно.

Собравшись с мыслями, я повернулась к нему лицом.

– Хочешь печенья?

– Учитывая, что у тебя сгорали абсолютно все партии печенья, которые ты когда-либо делала, я, пожалуй, пас.

Теперь он решил пройтись по мелочам, хорошо.

– Я лучше буду ужасным пекарем, чем жалкой трусихой.

Его глаза вспыхнули.

– Еще раз меня так назовешь, и я клянусь…

– Что? – начала подначивать я. – Не будешь разговаривать со мной несколько дней? Или снова начнешь угрожать разорвать нашу дружбу? – высказывала я, тыкая пальцем ему в грудь. – Знаешь что? Мне уже все равно, потому что мы больше не друзья. – Я начала толкать его со всей злостью и разочарованием, что скопились во мне за это время. – Боже, я не могу поверить, что отдала свое сердце такому жестокому, бесчувственному тру…

Это произошло так быстро, и я была уверена, что я сплю и это все лишь сон. Иначе с чего бы Джейсу Ковингтону – моему лучшему другу, которого и люблю, и ненавижу, – целовать меня?

Но так и случилось.

Джейс поцеловал меня.

И это…

Я не знаю. Я была настолько потрясена, что едва могла дышать, не говоря уже о том, чтобы двигаться.

Мне хотелось ущипнуть себя, чтобы поверить в реальность происходящего.

Потом он отстранился от меня и сказал:

– Ты говоришь ужасно много ненужных вещей, которые даже не можешь подкрепить фактами, Тейлор.

Я хотела стереть ехидную ухмылку с его лица.

– Я могу подкрепить их фактами, Ковингтон. Поверь мне.

– Тогда докажи это. – Его рука оказалась на моем бедре. – Поцелуй меня, будто ты только моя. Давай.

Я нежно обхватила руками его затылок.

– Я только тво…

И мои губы оказались в плену его горячего рта так быстро, что я даже не успела сделать глотка воздуха. Я должна была нервничать, учитывая, что никогда не делала этого раньше, но все было совсем не так. Наоборот, я почувствовала некое облегчение. Словно почесала, наконец, то место, которое зудело в течение нескольких месяцев.

Только это было в десять миллионов раз лучше.

Губы Джейса в действительности оказались такими же пухлыми и мягкими, какими и выглядели. Я хотела просто остаться здесь и целовать его вечно. Все вокруг начало кружиться, я пыталась отдышаться, когда почувствовала, как кончик его языка коснулся моего. Он начал робко, осторожно. Будто легкое поддразнивание, от которого у меня по всему телу побежали мурашки. Затем стоны начали срываться с его губ один за одним… и все становилось более…

Более обостренным.

Более чувственным.

Словно никто из нас не мог насытиться.

Одной рукой он сжимал мою шею сзади, а другой притягивал меня за талию ближе к себе.

Как я вообще могла когда-либо думать, будто Джейс был бесчувственным, ведь в тот момент я чувствовала все. Его желание, его голод… всю ярость, кипевшую внутри.

Он не был бесцветным.

Джейс Ковингтон был синим, как…

Прекрасный, бурный океан, полный глубины… и чистейшее небо, которое дает проблески абсолютно разных невероятных цветов… прежде чем стать мрачным и темным.

– Я вижу тебя, – выдохнула я между поцелуями. – Ты мой любимый цвет.

Я думала, он скажет мне, что я странная, но его губы расплылись в легкой улыбке, прежде чем он потянул меня к своей кровати.

Мгновение, и он уже бросил меня на кровать, а затем устроился сверху.

Джейс, может, и не вел себя так, будто его чувства были взаимны, но целовал так, словно несколько дней провел в пустыне, а я – единственный источник воды на многие мили вокруг.