Осколки - Александра Эльданова

окончаний, отвечающих за тактильное восприятие, собралась у меня на лопатках и плечах. А у платья нет спины, как таковой — там огромный вырез, прикрытый корсетом… Я знала, что сейчас будет и все равно вздрогнула, когда Сергей коснулся моей обнаженной кожи. Случайно ли? И тут же меня пронзило таким четким осознанием того, что я хочу еще — хочу этот голос над ухом — низкий, тихий, бархатный, хочу его руки на своем теле… Кровь бросилась к лицу, а внизу живота сладко заныло — я совершенно забыла, что значит быть женщиной и только этим могу оправдаться.

— Саша? — я чуть снова не забыла, как дышать, потому что в голос Топольского хочется завернуться, как в кашемировый свитер, — Все хорошо?

— Да, — усилием я собрала себя в кулак — потом буду анализировать свои чувства, — все нормально.

Гордиться я собой могу — мы сняли, и я услышала долгожданное:

— Молодец, снято! Серега, тебя еще доснимаем, Сашка — до утра перерыв, переодевайся пока.

— Ты — умничка, — Сергей протянул мне руку, — вниз, миледи?

— Вниз страшнее, — призналась я.

— Тогда не дергайся.

— В смысле? Ай, отпусти! — я взвизгнула.

— Вниз не смотри, лучше на меня смотри, — Топольский, который сейчас нес меня на руках вниз по чертовой лестнице, был явно доволен своей выходкой.

— Отпусти, это неприлично, в конце концов! — сопротивлялась я. Больше для вида, если честно.

— Лестница, Саш. Страшная лестница, а так быстрее, — тихо засмеялся Сергей, — за шею меня обними — удобнее будет.

У меня закружилась голова. Запах его, близость, сильные руки… Такая банальщина, да? А я плыву, как мороженое на июньском солнышке и не хочу, чтоб лестница кончалась.

— Вот и все, — Сергей поставил меня на землю, — ты больше возражала.

— Предупреждать надо.

— Извини, но я ни о чем не жалею, — он смотрит на меня с легкой улыбкой, давая понять, что у меня все на лице написано.

— Пойдем, а то Вадим нас потеряет, а тебе еще сниматься.

— Увы. Саш, доснимать все равно будем только на рассвете, попросись к гримерам, у них есть диван — поспишь, как человек.

— Я подумаю. Пойдем, а то Вадик будет страдать без тебя.

— Может у него ко мне правда какие-то чувства? — проворчал Сергей, выходя за мной.

* * *

Мне надо было отвлечься и упорядочить свои мысли, поэтому я переоделась, отказалась от повторного предложения поспать у гримеров в вагончике и ушла подальше от шума площадки. Если сильно захочется, я и в машине подремлю. А вот подышать и отвлечься мне надо. Слишком много Сергея, слишком много моих эмоций. Слишком большое желание, чтоб все это не кончалось. Всего слишком. И это плохо и опасно для меня. Я не переживу еще одного предательства.

Я нашла вполне приличную коряжку, подальше от людей, но и не слишком в глуши, постаралась максимально отвлечься от всех своих терзаний, с удовольствием выкурила сигарету, убавила яркость планшета до минимума и настроилась на работу. Только работать не получалось, потому что сначала вместо правок диплома у меня получился куплет, который я начал мурлыкать, стараясь понять, что с ним делать дальше, а потом меня нашел Топольский. Впрочем, чего-то такого я и ждала.

— Помешал? Испугал? — спросил он, когда я вздрогнула и обернулась на хрустнувшую ветку.

— Испугал, — призналась я, — не ждала людей из-за спины.

— Не хотел. Да и вообще не думал, что кто-то еще в лесу, — он посмотрел на планшет, — работает?

— Да нет… так, балуюсь, — я отложила планшет — без тусклого света экрана стало совсем темно.

— Можно? — Сергей кивнул на коряжку, где я сидела, — Или я все же помешал?

— Садись, — я подвинулась, но, когда Сергей сел, все равно оказалась к нему достаточно близко, — не помешал, я ни на что серьезное сегодня не надеялась.

— Работаешь, вместо того, чтоб спать?

— Осуждаешь?

— Я трудоголик, Санечка. Мне было чуток поменьше чем тебе, когда я приехал покорять столицу. И я тогда куда отчаяннее был. Так что не мне кого-то осуждать.

— Как это — собрать группу в чужом городе? — спросила я.

— Сложно. У меня в родном городе уже была группа, мы по летним площадкам да мелким кафешкам играли в основном. Были известны, так сказать, в узких кругах. Только мне стало тесно. Пока я еще свой разгульный образ жизни сочетал с институтом, было терпимо, а после диплома… Инженером я быть не желал и точно знал, что по профессии работать не буду, поэтому решил попытать счастье и уехать в большой город. Только вот из группы, в которой я играл, никто больше моей идеи не разделял, — Сергей усмехнулся и достал сигарету.

— Я представляю, как они жалеют. А дальше?

— Как я тут с небес на землю спустился, рассказывать не стану — стремно. Оказалось, что я, со своей сырой музыкой никому не сдался, а домой мне ой, как не хотелось. Машина меня спасла — таксовал, заодно и город выучил, обжился, избавился от своего провинциального говора, но амбиций не убавилось. Успел с местными ребятами поиграть, влиться в тусовку, так сказать. Только все равно не то. А потом чисто случайно познакомился с Олегом. У него знакомых музыкантов было до черта и, если упускать подробности, то через какое-то время сложился первый состав Оттиса. Сколотили группу, играли по задворкам. Первый альбом записали на коленке, на последние копейки. В нулевых еще интернет так не был распространен, если помнишь, так что пришлось еще и на выпуск тиража дисков наскрести, в долги влезть. Я даже думал, машину продать, но это средство основного заработка было. Не скажу, что на утро мы проснулись знаменитыми, но на наши концерты стали ходить. Потом еще один альбом — объективно лучше, начались концерты, деньги появились. У всех, кроме меня, — он улыбнулся, — я просто все спускал на обустройство своей студии. Чуток на шмотки, чуток на барахло