Одержимый сводный брат - Ирина Ирсс

Несколько секунд мы едем по тёмной, освещённой фонарями дороге молча.

— Должен ли я переживать из-за чувства, будто мы от кого-то скрываемся? — спрашивает Дима в шутливой форме, хотя по взгляду, который он на меня бросает через плечо, могу понять, что его это действительно тревожит.

Он видит моё состояние, а меня до сих пор не отпускает ощущение, что я втягиваю его в этот ужас своей жизни. Да, он сам позвал меня. И сам сказал, что согласен на все последствия. Однако он даже не представляет, насколько масштабными они могут быть. Я обязана быть с ним честной, пока это всё не зашло слишком далеко.

— На самом деле мы и так скрываемся, — несмело начинаю я. — А если нас найдут, думаю, будут серьёзные проблемы. Егор этого так просто не оставит, — признаюсь, но легче ни капельки не становится.

Наоборот, ещё хуже, я только что сказала парню, что он связался с «неправильной» девушкой. С девушкой, от которой слишком много проблем. Мне даже в глаза его сложно смотреть, которых он практически не отводит от зеркала заднего вида. Сам он не на шутку мрачнеет и хмурится, будто о чём-то раздумывая, как вдруг:

— Нет, — внезапно и импульсивно выдаёт парень и качает головой, будто что-то ему категорически не нравится, — так дело не пойдёт.

Стоит ему это только сказать, как он тут же съезжает на обочину, и я уже мысленно готовлюсь услышать «проваливай из моей машины», но он неожиданно для меня полностью разворачивается корпусом ко мне лицом и очень серьёзно выдаёт:

— Рассказывай.

Первые три секунды я в растерянности.

— Что? — не понимаю я.

— Рассказывай, что у тебя происходит, — даже не настаивает, а приказывает он.

И я рассказываю. Не сразу, сначала долго мнусь и постоянно кусаю губу, стараясь избегать прямого контакта с его очень внимательными глазами. Но стоит один раз в них взглянуть и задержаться — как меня прорывает. Я не говорю ему абсолютно всё, избегая самых ненавистных мне моментов, и уж точно оставляю при себе то, что произошло между мной и Егором год назад. Это принадлежит только мне, и я не могу это омрачать реальностью, которая настигла уже на следующий день, после случившегося. Однако рассказываю достаточно, чтобы мягкие черты его лица окрасились мрачной тенью, вид стал серьёзным, а от слащавого, доброго мальчика ничего не осталось.

Дима тихо чертыхается, когда рассказываю самый конец. То, что случилось сегодня и как накрылся весь мой план. Мы вновь погружаемся в молчание, и на этот раз я даже ума не приложу, чем оно закончится, потому что я всё жду одного — когда он окончательно примет решение избавиться от меня.

Но не тут то было, его слабая улыбка выглядит так, словно он видит всю ситуацию не такой ужасной, какая она на самом деле есть.

— Пересаживайся, — выдаёт он, мотнув головой в сторону переднего сидения.

Не то чтобы я рассматривала в этом что-то подозрительное, просто не понимаю, как это может быть связано.

— Зачем? — недоумеваю я, на что парень лишь улыбается ещё милее.

— Пересаживайся, — повторяет Дима, — давай-давай, а то не дело привозить свою девушку к отцу на заднем сидении машины.

— Кого-кого? — округляю глаза и едва не заикаюсь. — Свою девушку?

А Дима так простодушно кивает.

— Ага, придётся сказать моему папе, что ты — моя девушка, иначе он вряд ли согласиться помочь.

Я всё ещё ничего не понимаю, при том ещё и начинаю волноваться. Возможно так действует на меня одно слово “помочь”.

— И как же он сможет помочь? А главное — с чем?

Я его достала? Честное слово, я бы достала своим недоверием и кучей, кого угодно, но не Диму. Вместо этого он вновь мне очень тепло улыбается.

— Вот пересядешь — узнаешь, — и словно даже не сомневается, что так именно и поступлю, отворачивается обратно. — Расскажу всё по дороге.

И Дима оказывается прав, уже спустя пару секунд я сажусь вперёд, чтобы выслушать, что он придумал.

Глава 12. Лина

— Ты предлагаешь обмануть главного прокурора области? — не верю я своим ушам, вытаращившись на Диму безумно огромными глазами.

Смотрю то на него, то на большой двухэтажный особняк, в который мне, после его объяснений, совсем не хочется входить.

Обмануть, ещё и помощи попросить у человека, который может упрятать тебя за решётку только за один косой взгляд в его сторону. А тут такое! Уму непостижимо.

А вот Диме очень даже весело, особенно наблюдать за мной.

— Не прокурора обмануть, а моего отца, — заверяет парень с улыбкой, положив свою ладонь поверх моей руки, словно показывая, что рядом и готов поддерживать. — И не обмануть, а просто приукрасить события. Ты — девушка, которая мне нравится, и я очень хочу тебе помочь. Плюс, кто знает, может я тебя добьюсь в будущем, и ты действительно станешь моей девушкой.

У меня аж лицо вспыхивает от его слов, а во рту всё от волнения пересыхает. Так и таращусь на него как дурочка. Хотя и дурочка довольно-таки счастливая. Мне так приятно слышать подобное, а особенно ощущать себя девушкой, которую нужно добиваться. Которая нравится кому-то, и он об этом смело говорит вслух.

— В общем, мы ничего плохого не сделаем, просто объясним ему ситуацию, а отец уже сам решит, сможет он помочь или нет. У него много судей знакомых, и я думаю, это будет не так сложно, что дело о разводе твоей мамы и отчима попадёт в определённые руки, кто затянет этот процесс на несколько месяцев.

Я так поражена, что могу лишь в неверии качать головой.

— У Эдуарда тоже есть связи, не думаю, что его юристы не найдут выход.

Дима глубоко вздыхает и смотрит на меня таким взглядом, каким обычно смотрят на глупенького ребёнка.

— Я не сомневаюсь, что у твоего отчима есть серьёзные связи, и именно поэтому, без соответствующей помощи, он получит развод уже через минуту после того, как подаст заявление. Поверь, это единственная надежда на то, что у тебя получится с ним побороться. Хотя бы отсудить малую часть за моральный ущерб и права над твоей мамой.

Права над мамой, об этом я как-то не подумала. Я вообще, если честно, мало ещё о чём думала. И сомневаюсь, что смогла бы придумать, если бы не Дима. Потому что он прав, Кайманов получит развод без суда в любое время, какое ему пожелается. Но идти против него в суд — боже, не