Чужой ребенок - Мария Зайцева

— Ладно, ладно… Прости… Давай… Давай сначала поговорим с ним все же?

Он сопит мне в плечо, дышит тяжело, весь напряженный и злой. Я держу, перебарывая сопротивление. И не говорю больше ничего, почему-то безотчетно понимая, что сейчас не слова нужны, а тепло человеческое. Его давно не обнимали. Он совсем один в этом мире, защитник, герой, безумно маленький и безумно отчаянный… Как же меня угораздило? Вот так, сразу и наотмашь?

Вскоре Ванька перестает сопротивляться, чуть обмякает, и я тихо говорю:

— Вань… Надо идти мне.

— Я боюсь, что ты уйдешь… И не придешь больше… — говорит он жалобно, и его чистые детские интонации режут наживую, вспарывают грудь слезами, — что он и с тобой сделает… Что-то… Не поможет он нам, Ань… Он тварь.

— Надо попробовать, Вань, — шепчу я, — и к тому же я умею драться, веришь? Я его сама убью. Или тебе оставлю, договорились?

Понимаю, что поступаю неправильно, что нельзя это поощрять… Но я уже говорила, что нифига не воспитатель? И сейчас просто выдаю то, что чувствую, искренне. И Ванька это понимает. И верит.

Кивает, отрывается от меня, вытирает нос кулаком.

— Я тут посижу. Через полчаса если не выйдешь, буду в ментовку звонить. Пусть меня берут и клуб этот выворачивают наизнанку…

— Договорились, — киваю я.

Встаю и иду ко входу в клуб, стараясь шагать твердо и не показывать, насколько отчаянно трушу.

Черный провал лестницы пугает, но отступать нельзя.

Ванька смотрит.

____________________________

а потом она приходит,

смотрит темным, в дверь стучится.

ты с ней и не вместе вроде

так. горошина, частица.

оттиск прошлого печальный

блик на волнах отсверкнувший

луч потерянный случайный

ветер , на плече уснувший.

и ты смотришь и не веришь

что такой была когда-то

и какой шкалой замеришь

ощущения распада?

ты забыла зачеркнула.

ты другая, ты умнее.

а она пришла, вернула

вздох от приоткрытой двери.

все логично, все в природе,

всем хватает и не мало...

лишь во сне к тебе приходит

та, которой ты не стала.

М. Зайцева 03.05. 2020.

Глава 20

Первый раз меня тормозят буквально на пороге в спортклуб, в самом верху длинной темноватой лестницы.

Парень, ровесник мой примерно, открывает дверь прямо перед моим носом, не глядя, шагает в проем сбивает с ног и чуть не прекращает таким образом едва начавшийся квест.

Чудом умудряюсь зацепиться за перила и не обрадовать задницей жесткую лестницу.

Парень тормозит на полном ходу, удивленно пялится на меня, словно инопланетянку углядел, затем говорит без особого сожаления:

— Прости, не думал, что тут кто-то есть…

— Ничего… — хриплю я, придя в себя и намереваясь обойти препятствие, но парень не пускает:

— А ты не перепутала двери?

— Вроде, тут только одна дверь, — пожимаю я плечами, — не перепутаешь… Это же спортклуб?

— Он самый… — парень отшагивает назад, приглашая таким образом пройти в помещение.

Пользуюсь этой возможностью, захожу, оглядываясь с любопытством.

Никогда не была в таких местах. Я вообще спортклубы не посещала ни разу, как-то не сложилось, но в кино и рекламе видела, конечно же.

Так вот, реальность далека от того, что успеваю себе нафантазировать.

Помещение небольшое, стены выкрашены в синий цвет, такой предбанник со стульями. Дальше одна дверь, сейчас закрытая. И все.

Как-то вообще неприветливо и неинформативно. Ясно, что с улицы тут никого не ждут.

Парень, между тем, вытащив меня на свет, не скрываясь, пялится. Взгляд его настырный, не особо приятный, и потому я решаю не тянуть, а сразу взять быка за рога.

— Мне нужно…

Но парень перебивает меня:

— У нас нет женских групп, и даже раздевалки женской нет. Так что не по адресу, малышка.

Я, пропустив малышку мимо ушей, хотя в другой ситуации показала бы, что я кто угодно, только не малышка, упрямо договариваю:

— Встретиться с хозяином клуба.

Выражение глаз парня меняется, теперь он смотрит с подозрением.

— Зачем?

— По личному вопросу, — спокойно поясняю я, а затем, спохватившись, что Ванька мог неверную информацию предоставить, или что здесь несколько владельцев, уточняю, — мне нужен Тагир Хазаров.

— Зачем?

Заело его, что ли?

— По личному вопросу, — упрямо повторяю я, складывая руки на груди и с вызовом глядя на парня. — Где могу его увидеть?

— Тут вопрос другой, малышка, — скалится парень, — захочет ли он тебя видеть. Ты, если что-то предлагать собираешься, то сразу мимо. Его не заинтересуют… услуги. Любые. И товары. Любые.

Откуда ему знать? И вообще… У меня время поджимает, а я тут его теряю на объяснения с человеком, возможно, вообще не причастным к Хазарову!

— Я не собираюсь ничего предлагать, — холодно отвечаю я, — скажите, где могу его увидеть, и я пойду. А если не можете, то просто так пройду.

— Не пройдешь, малыш, — качает парень головой, — в зал только через раздевалку мужскую.

Пожимаю плечами: он меня испугать, что ли, так хочет? Может, рассказать ему, как ставится мочевой катетер мужчинам? И сколько я их поставила за свою карьеру реанимационной медсестры?

— Ничего страшного, я попробую, Хазаров в зале сейчас? — пытаюсь обойти парня, но он загораживает проход.

— Не торопись. Скажи, как зовут, я у него спрошу.

— Мое имя ему ничего не скажет. Но, если необходимо, скажи, что я хочу встретиться с ним по поводу его сына.

Парень раскрывает рот, осматривает меня еще раз, теперь уделяя особое внимание фигуре. Живот, что ли ищет? Черт… да сколько можно?

— Сама скажу, — решаю я, неожиданно подныривая под его локтем и толкая дверь в раздевалку.

За спиной слышится:

— Куда, блин?

Но я умею быть шустрой.

В раздевалке, кстати, вообще обычной, больше похожей на школьную, с деревянными лавками , вешалками, прибитыми к стене, с висящей на них одеждой, никого нет, только в конце длинного помещения слышится шум воды. Душевая, наверно.

Быстро иду к еще одной двери, в этот момент душевая открывается, являя моему взгляду здоровенного голого мужика, кажущегося одетым из-за обилия шерстяного покрова. Зимой, должно быть, тепло человеку, повезло прямо…

Он застывает в изумлении, разглядывая меня, а затем и забежавшего следом парня:

— Серый, твоя,