Наследник от Тирана - Ада Ридель

Останавливаюсь у домофона, перебираю вещи в сумке в надежде найти ключи.

– Странно видеть тебя здесь, а не в больнице, – хмыкает кто-то за спиной. Знаю я, кто это, но всё равно оборачиваюсь от испуга, встречаясь взглядом с тёмными глазами Самира.

Объявился.

Выходит из машины, держа открытую дверь рукой.

– Решила забежать на час домой. А что? – кидаю с вызовом. Я немного остыла и теперь не так сильно его ненавижу. Всё же… Он спас моей дочери жизнь. Но не успокаиваюсь. Я его прощать так быстро не собираюсь.

– Садись. Прокатимся.

Смотрю, а водителя нет.

Серьёзно?

Губернатор, и сам за рулём?

– Отказываюсь, – говорю резко. Оборачиваюсь снова, ищу ключи.

– Милан, не заставляй меня шантажировать тебя ребёнком, чтобы ты села в эту чёртову тачку.

Сжимаю ключи в руке. Нашла.

Но вместо того, чтобы зайти внутрь подъезда, я снова в прежнее положение. Смотрю на Самира.

– Час, – произношу твёрдо. – Не более.

– Ну, это уже мне решать, – хмыкает, оставляет открытую дверь, а сам обходит автомобиль, снова вспоминая о моём статусе.

***

– И зачем мы здесь? – говорю, пребывая в адском шоке.

Когда он потащил меня в ТЦ, я смирилась. Думала, он хочет немного поэкспериментировать. Закатила истерику. Но теперь мы стоим в магазине с детскими товарами.

– У тебя скоро дочь выпишут, – говорит бесцветно, не смотря на меня. – Надо это отметить. Покупай всё, что нужно.

Не понимаю, что происходит.

Словно сон наяву.

Хаджиев везёт меня в детский магазин и говорит мне эти слова?

Да он спятил!

Особенно после того, как он запер меня в квартире. Не дал увидеться с дочерью. А ещё укладывал меня на лопатки, пока моя малышка была одна, в палате!

Резко оборачиваюсь, сжимаю кулаки от злости.

Думает задобрить подарками?

– Мне ничего не надо.

– Правда? – наконец, смотрит на меня и выгибает бровь, опираясь плечом стену. – А где спит твоя дочь? С тобой на постели? У неё есть кроватка?

– Она нам без надобности, – говорю уверенно.

– Она после операции. Лучше ей спать отдельно. А ты так-то не пушинка. Пока спишь, можешь придавить её.

– Все дни не придавливала, а тут – да, – язвлю. – Нам не нужна кроватка, мы вполне справимся без неё.

Я отказываюсь, хотя понимаю, что да… Нужна.

Я нервная из-за этого. Когда спим, постоянно открываю глаза, боясь лечь на неё. Раньше мы спали в разных комнатах – на этом настаивал Багров.

А теперь моя тревожность усиливается.

Но я не хочу принимать всё это от Хаджиева.

Но и денег у меня нет.

Я выручила не так много с тех украшений, что сдала.

У нас осталось максимум на месяц, считая аренду, питание, няню. Хоть Самир и сказал, что на наши встречи предоставит её, это не то. Нужен, всё же, почти круглосуточный контроль. Я боюсь что-то сделать не так.

– Тогда купи одежду для ребёнка. С чем ты убежала от Багрова?

– Я ей всё купила, – говорю гордо. Немного пришлось потратиться. Но мне на ребёнка денег не жалко!

– Да? Что тебе мешает воспользоваться ситуацией и купить намного больше? – выгибает бровь.

– Потому что у Камиллы всё есть!

– Даже коляска?

– Она нам не нужна! – повторяю как болванчик.

Самир внезапно усмехается. Переводит взгляд в сторону и тут же возвращает на меня. Словно пытается взять себя под контроль.

– То есть, для дочери тебе ничего не нужно?

– Нет, – говорю твёрдо. Так и хочется дополнить, что «именно от тебя – нет».

– Тогда пошли, купишь что-нибудь для себя.

Для себя…

Нет, он точно надо мной издевается.

– С чего такая доброта? – скрещиваю руки на груди. – Только не говори, что ты поверил мне, что Камилла твоя дочь и вместо фразы «Прости, я был не прав» сейчас пытаешься откупиться от меня детскими вещами. Умно. Давишь снова на ребёнка. Но скажу честно – не действенно.

Самир прожигает холодным, но в то же время обжигающим взглядом и молчит.

Несколько секунд, а потом открывает свои тонкие, но умелые в поцелуях губы.

– Это не доброта. Я просто забочусь о том, что женщина, с которой я сплю, ни в чём не нуждается. Если для тебя важно благоустройство ребёнка, значит, это важно и мне.

Смотрите, как заговорил!

– За эту неделю ты надела это белое тряпьё три раза. Три раза жёлтое платье. Ты всегда в одной и той же обуви. Из домашней одежды у тебя потёртая майка и короткие шорты. Всегда. Скоро ты застираешь их до протёртых дырок. Твоё дешёвое бельё уже кричит об этом.

Поджимаю губы, чуть не плача.

Вот бьёт по больному.

И не потому, что я выгляжу, как… не знаю, кто. Да, у меня мало одежды. И то не моя: я одолжила её у Златы. Благо, у нас схожая комплекция. Купила себе самое дешёвое белье. Хотя, честно, привыкла ходить в дорогих брендах. Будучи у Хаджиева, только такое и носила. Багров также закупал мне всё самое лучшее. Чтобы не позорила его. Да и он брезговал.

Говорил, что не хочет, чтобы в его доме жила нищенка.

Я привыкла ко всему хорошему.

Но лучше в тряпках за две сотки, чем жить за чужой счёт!

Хочу высказать ему всё это, но вдруг неожиданно до меня доходит.

– Откуда ты знаешь, что я так одевалась? – хмурюсь. – Ты следил за мной?

– Я хочу, чтобы у тебя было нормальное бельё. А не та чертовщина, что ты носишь, – выпаливает, игнорируя мои предыдущие слова.

– А, – наконец до меня доходит. – Как у твоей любовницы, да? Глаз радовала. Чтобы не противно касаться было, да?

– Это твои слова, – хмыкает. – Ты покупать что-то будешь, или мы пойдём дальше?

– Твой час скоро закончится, – напоминаю ему. – И максимум, что я тут возьму – памперсы. И то, на свои деньги. Потому что они у меня закончились!

Я разворачиваюсь, выбираю нужную упаковку, иду на кассу. Расплачиваюсь. И направлюсь обратно на выход.

И только сейчас замечаю, как это абсурдно выглядит! На входе у детского магазина стоит губернатор. Вокруг него куча охраны. И тут выхожу я с пачкой памперсов.

И ведь он даже не волнуется, что его увидят!

А жена? У них ведь есть сын…

Эта мысль иглу в сердце вонзает.

У него ведь сын есть. От другой девушки. Почему же он ко мне лезет?