Слепая зона - Кэнди Стайнер

– Я поражена тем, что ты забронировал столик, – заметила я.

– Я его не бронировал.

Я нахмурилась.

– Но ты только что…

– Воспользовался шансом, ведь фамилия-то у меня Джонсон.

– А если придет настоящий мистер Джонсон?

Клэй пожал плечами.

– Будем решать проблемы по мере их поступления.

Я в изумлении вытаращилась на него.

– Клэй!

– Хорошо. Итак, – сказал он и повернулся ко мне лицом. Я сидела, забившись в дальний угол кабинки, откуда открывался прекрасный вид на сцену. – Во-первых, Шон выйдет на сцену и начнет играть вступительную песню, и тогда ты подойдешь и кинешь в банку для чаевых двадцатку.

–Двадцатку?!

– Деньги рулят, милая, – сказал Клэй. – Они привлекут его внимание. В таком темном баре тебе нужно его чем-нибудь зацепить. Большинство девчонок попробуют построить ему глазки, примутся посасывать вишенки из коктейлей в надежде, что он их заметит. Мы выбираем более эффективную тактику.

Я фыркнула.

– Ладно. А потом?

Клэй откинулся на спинку сиденья, закинув лодыжку на колено другой ноги, и сделал большой глоток виски.

– Будем решать проблемы по мере их поступления.

– Это что, девиз вечера? – сухо поинтересовалась я.

Но не успела выудить у Клэя больше информации, поскольку Шон вышел на сцену. И в отличие от студенческой кофейни, где он получал взрыв аплодисментов от фанаток, которые тенью таскались за ним по всему кампусу, здесь разговаривающие между собой посетители удостоили Шона лишь вежливыми взглядами. Гости в баре снова продолжили вести беседу, даже не удосужившись прослушать вступление. Однако прямо возле сцены стояло несколько столиков, где девушки с предвкушением наклонились вперед.

Одна из них бросила в рот вишенку, сомкнула пухлые губы вокруг ягоды и оторвала ее от плодоножки.

Клэй многозначительно глянул на меня, и я пихнула его под столом.

– Добрый вечер. Я – Шон Стетсон и сегодня вечером исполню для вас несколько песен. – Он улыбнулся, провел рукой по длинным волосам и уселся на барный стул, поставив ногу на нижнюю планку. Я сотни раз видела, как он это проделывал, и все равно поймала себя на том, что сижу, томно вздыхая, улыбаясь и подпирая рукой подбородок, и мечтательно наблюдаю за тем, как он перекидывает через голову ремень от гитары.

Клэй нахмурился, переводя взгляд с меня на Шона и обратно, а после покачал головой.

– Если хотите послушать любимую песню, я принимаю запросы. Ну а пока давайте начнем с Гарри Стайлса.

Когда по залу пронеслись первые аккорды Cherry, у меня в животе запорхали бабочки, и я поняла, что подпеваю Шону, болтая ногой под столом. Я обвела взглядом щетину на подбородке певца, серебряное колечко в губе и попала под его чары, пока он вполголоса напевал грустную, но почему-то соблазнительную песню.

Перед глазами внезапно промелькнула сцена из «Безрассудных», и сердце в груди екнуло от этого воспоминания, этой фантазии, которая теоретически вполне могла стать реальностью.

Когда песня почти закончилась, Клэй украдкой подсунул мне двадцатку, и я, нервно сглотнув, уставилась на нее так, словно купюра была бомбой.

– Иди. Урок номер один: заставь его тебя заметить.

Когда Шон закончил играть, Клэй попросту выпихнул меня из кабинки, и я чудом успела сохранить равновесие. И снова, привыкнув к бурным овациям после песен, сыгранных им в кампусе, я заметила, что хлопает всего лишь парочка человек за соседними столиками, но вскоре наступила тишина, и все вернулись к беседам, не обращая внимания на его музыку.

Я вздернула подбородок, петляя между двумя столиками, отделявшими нашу кабинку от сцены, и стараясь двигаться как можно женственнее. Разумеется, моя уверенная походка была такой же убедительной, как желание отказаться от просмотра старого доброго фильма от «Холлмарк»[10], потому я запнулась о скатерть и, споткнувшись, пошла дальше, но взяла себя в руки.

И как раз в этот момент Шон поднял голову.

У меня задрожали коленки, когда его золотистые глаза вспыхнули при виде меня: сначала в них отразилось еле заметное признание, а потом и приятное удивление, как только я бросила двадцатку в коробку для чаевых.

– Спасибо, – сказал Шон в микрофон, и я увидела в его глазах любопытство, после чего он добавил: – Есть ли какие-нибудь пожелания?

На долю секунды меня охватила паника. Мы не обсудили, что я должна сделать, если Шон спросит, есть ли у меня пожелания! Но каким-то чудом мне удалось сдержаться. Я даже сама удивилась тому, что в ответ легонько подернула плечом и проворковала:

– Сыграй что-нибудь из своего любимого.

Брови Шона взлетели еще выше на лоб, а на губах появилась признательная улыбка. Я же отвернулась и очень-очень медленно пошла обратно к кабинке.

И в этот раз мне удалось добраться до нее, ни разу не споткнувшись.

Когда я села, Шон продолжал смотреть на меня, и в его глазах было что-то… новенькое. Он начал наигрывать первые ноты, но по-прежнему не сводил с меня глаз.

И чем дольше он наблюдал за мной, тем сильнее мне казалось, что в зале кто-то включил отопление. В то же мгновение я поняла, почему момент казался таким ярким.

Потому что Шон не просто посмотрел на меня и отвел взгляд. Он не подмигнул мне, когда взглядом обводил посетителей.

Он меня заметил.

Я еще пребывала на седьмом небе от счастья, как вдруг почувствовала прикосновение, от которого у меня перехватило дыхание.

Под столом мне на бедро залихватски легла теплая ладонь, и я резко втянула воздух. Я мигом повернула голову к Клэю, который медленно, неторопливо перевел на меня взгляд и нахально улыбнулся. От этой улыбки мне стало еще жарче, как и от его руки, которая поднялась на пару сантиметров выше.

– Клэй, – прошептала я хрипло и с сомнением, хотя на самом деле хотела его одернуть.

Он потянулся ко мне, положив одну руку на спинку сиденья, а другую – на мое бедро. Я непроизвольно попятилась, пока Клэй не убрал руку и не потянулся к моему лицу, заставляя замереть.

Одно прикосновение.

Одно легкое и незамысловатое прикосновение, а я уже вся пылала.

Я приоткрыла рот, и Клэй прижался ко мне, обведя большим пальцем линию моей челюсти. Его аромат напоминал о тиковом дереве и специях. Клэй скользнул пальцем по моей нижней губе и надавил на нее посередине. Я почувствовала вкус соли и виски, а потом Клэй отпустил мою губу и наклонил голову как тогда, в кофейне.

– Хороший котенок, – проурчал он и потянулся ко мне.

А потом коснулся не моих губ, а подбородка, медленно спустился поцелуями по шее. Я закатила глаза и выгнулась ему навстречу. Клэй