Между нами молния - Даша Юлина

Наташа показывает мне язык и принимается оголяться до бикини, чем заставляет парней замедлиться в работе. Восемь пар глаз у разложенных палаток, неустанно следят за вращающимися бедрами сучки. У Вернигорова быстро, получается, остудить их пыл. Он вручает им ведра и просит набрать камней, чтобы соорудить кострище вокруг открытого огня. Они бубнят, но выполняют просьбу без колебаний. Только Руслан не двигается с места. Ему поручено, заниматься ужином. Странно, что я не получаю это задание, ведь одна топчусь без дела. Я сама вызываюсь помочь Минагарову, и Шамиль соглашается. Картофель, консервы, хлеб, и прочие походные вкусности, распределяются нами по глубоким мискам и ставятся на раскладной столик.

- Почему ты не развлекаешься с девчонками? – любопытствует Руслан, откусывая яблоко. Я не слышу вопрос, так как напрочь теряю слух, рассматривая каплю сока, стекающую по его подбородку. Это какой-то приворот. Чем реже мы видимся, тем сильнее я хочу…

- Ты еще на планете Земля? – подначивает он и протягивает откусанный зеленый фрукт. Я с опаской беру яблоко и впиваюсь в него зубами там же, где это делал Руслан. – Перестань.

Мне становится смешно, когда его хмурый вид, мрачнеет еще на пару тонов. Вся соблазнительная чернота зрачков, сосредотачивается на моих губах. И жар, что исходит от них, согревает меня до костей. Я превращусь в пепел, если он не прекратит.

- Ладно, пойду, запущу огрызок в Наташку. – Хмыкаю и тороплюсь, смешаться с суетой на берегу. Что-то мне совсем не нравится ходить у него в должниках. А я должница. Предстоящая ночь, будет самой длинной за все время пребывания в летнем лагере.

***

С закатом, пришитые серебряными нитями звезды, сияют поистине, как самые дорогие бриллианты. Все присутствующие, с разной периодичностью поглядывают на их яркие вспышки и довольно улыбаются. Аромат жженого хлеба приятно щекочет волоски в носу, и я съедаю уже третий кусок, что запрещено в моем случае. Но, я даю себе поблажку и наслаждаюсь вечером. За семнадцать лет, я ни разу не отдыхала на природе так долго. И я выжму из данной возможности, все приятные моменты.

- Вам не кажется, что дождь начинается? – спрашивает Петька (тот самый брат-близнец), растирая пальцем каплю на запястье.

- Наверное, пора расходиться по палаткам. – Заявляет Шамиль и встает с удобного стульчика. За ним следуют несколько девчонок и парней. А я, Руслан и Машка, продолжаем сидеть у затухающего костра. Да, крупные капли, трансформируются в моросящие струи и дискомфорт, вынуждает и нас подняться. Подруга льнет к Руслану и просит уделить ей пару минут.

- Спокойной ночи, желаю хорошо выспаться.

Машка благодарно подмигивает и уводит парня в противоположную сторону. Я шлепаю к месту своего ночлега и, забравшись, подглядываю за ними в крошечное окно, с москитной сеткой. Моя соседка где-то пропадает. Я ложусь на спину и таращусь в брезентовый потолок. Когда я уже избавлюсь от этой чертовой бессонницы и размышлений о Руслане! Это всё чаще напоминает синкопирование* (*Смещение акцента с сильной доли такта на слабую. Составляет основу джазового ритма). Я превращаюсь в слабачку и жажду того, чтобы Минагаров сымпровизировал со мной.

Под звуки леса, стрекотание кузнечиков и мягкое волнение озера, я выбираюсь наружу и, натянув толстовку, докуда позволяет ткань, бреду к палатке Руслана. Осадков нет, лишь сырое послевкусие и мрачный туман вдали у горизонта. Ноги в шлепанцах, поскальзываются на ровном месте и в этот миг, молния разъезжается на синем полотне и голова парня, высовывается из укрытия.

- Что стряслось?

- Мне не спится. Опять.

- Иди сюда.

Я вползаю на четвереньках в теплое пространство и замечаю, сладко спящего Федю.

- Я не могу остаться, здесь он. – Шепчу и теряю равновесие, плюхаясь на задницу.

- Его не разбудят даже военные залпы. Давай, не бойся. – Руслан раскрывает спальный мешок, и предлагает втиснуться в него, нам двоим. Я сомневаюсь, но он настаивает и уже три секунды, я прижимаюсь к его горячему телу.

- Тебе не кажется, что все происходящее, несколько двусмысленно?

- Совсем чуть-чуть. – Отвечает парень и его левая ладонь, прекрасно себя чувствует на моем правом бедре.

- Я не знаю, зачем пришла. Вся эта чушь с Машкой и…

- Ты приревновала меня?

- Что? – поднимаю глаза. – Я никогда не ревную. Просто испугалась грома и всё.

- А со мной не страшно? – он так улыбается, что у меня вибрирует каждая мышца.

- Не так. Ненавижу гром.

- Тогда откуда твое прозвище «Молния»?

- Сева, зовет меня плаксой, а «молнией» я стала после первой победы, когда так грозно кричала на ринге, что рефери ляпнул, будто после молнии всегда раздается грозовой залп. Ну, ты понимаешь, удары и все-такое.

- Хотел бы я увидеть, как ты умеешь кричать.

Спокойствие, с которым он смешивает пошлость и обыденность, впечатляет. Я ёрзаю и закидываю руку ему на шею. А точнее, не закидываю, а с трудом притесняю в таком неудобном положении. Руслан мгновенно придвигает меня ближе и полушепотом произносит:

- Помнишь, я говорил, что не раз представлял тебя в своих объятиях?

- Не надо.

- Не надо? Ты думала, прийти, распалить меня и раствориться в темноте?

- Я ничего не делаю.

- Наивная, - легкий поцелуй. – Маленькая, хрупкая трусиха.

- Я не трусиха. – Притягиваю его к себе и целую. Руслан, захватывает мои губы, и я не сопротивляюсь, разрешая ему связать узлом наши языки. Они сплетаются всё крепче и крепче, не давая нам шанса вздохнуть. Я тону. Тону в глубоком поцелуе, что не замедляется ни на секунду. Рука, покоившаяся на бедре, движется вверх, и я умудряюсь быстро набрать в легкие воздух, когда она сжимает правую грудь и находит путь под майку, где уже набухший сосок, встречает его пальцы. Боже, мне снова не достаточно кислорода и мозг отключается совсем.

- Ты создана для моих ласк, Майя. – С шипением бормочет Минагаров и второй рукой, пробирается к моей попке. Я вся в его паутине. У меня нет слов, чтобы как-то отреагировать на сказанную им фразу. Лишь прогнувшись в спине, подтверждаю, что он прав. Руслан ловит намек и играет мизинцем с резинкой моих трусиков. А я замираю, ожидая, чем кончится эта игра. Ахнув ему в рот, стискиваю ноги, едва он запускает пальцы, что изводили сосок, под плотную,