Полюби меня снова - Энн Мэйджер

Впервые в голосе Росса прозвучали нотки, выдававшие отеческую заботу и обеспокоенность.

– Росс, я… не думай, что ты один виноват. Отчасти и моя вина в этом есть, – сказала она, желая облегчить его страдания. – Не следовало мне в ту ночь идти у тебя на поводу. Мы предавались ласкам, не отдавая себе отчета… Представляю, как тебе тяжело, если твоя неуравновешенность в отношениях с Эдэмом возникла в результате… Знаешь, три недели назад Эдэм мне поведал…

– Мне совершенно неинтересно знать, о чем он мог тебе поведать три недели назад, – резко оборвал ее Росс. – Мои отношения с Эдэмом не имеют к тебе никакого отношения. Хотелось бы, чтобы ты уяснила это прямо сейчас. Полтора месяца назад я решил порвать с тобой окончательно. Это одно. Второе – Эдэм сейчас в таком возрасте, когда бунт Неизбежен. Потакать ему я не намерен. Возможно, я слишком закрутил гайки, но ты здесь абсолютно ни при чем. Между нами давно все кончено. А после той ночи я убедился в этом еще раз.

Она уловила в его голосе и злость, и горечь, но не было в нем жесткой решимости, а она прекрасно знала, что это такое.

– Говори, что хочешь, но я тебе не верю, – сказала она так тихо, что, возможно, он и не услышал.

Заболело сердце. Господи, как ему хочется расстаться с ней! Что же делать? Конечно, она виновата… Теперь-то она знает, как легко потерять любовь и как трудно вернуть ее. Но неужели он не понимает, что не сможет вычеркнуть ее из своей жизни, даже если и очень захочет.

Он повесил трубку, а она свою долго прижимала к щеке, будто это был драгоценный сосуд, в котором находилось все самое хрупкое и нежное, что связывало ее и Росса. А потом, спохватившись, резко бросила трубку на рычажки. Что это она, в самом деле? Где же ее гордость? Достала бумажную салфетку, поднесла к глазам. Потом позвонила домой прислуге, управляющему домом, предупредила о возможном появлении Эдэма. Сообразила, что следует отменить назначенную встречу, потому что заниматься оформлением чужого дома она уже не в состоянии.

Прошли сутки. Росс ей не позвонил. Она звонила несколько раз сама, но к телефону все время подходила какая-то Линда и на расспросы Дайаны отвечала, что Эдэм пока еще домой не вернулся.

Дайана не находила себе места. Если бы он отправился в Хьюстон, то давно уже был бы у нее, думала она.

Часов около шести пришел Брюс. Когда открыла дверь, улыбнулась ему через силу.

– Вижу, никаких новостей, – сказал он, проходя на кухню. В руке он нес коробку. – А я ужин принес. Пиццу. Твою любимую. С анчоусами.

Почему-то сейчас ей меньше всего хотелось анчоусов.

– Я совсем не хочу есть, – сказала она несколько резко. Спохватившись, добавила: – Ужасно расстроена, Брюс. С Эдэмом могло…

– Уйми свое воображение! – оборвал он ее, снимая и вешая на спинку стула пиджак. – Кроме вреда, это тебе ничего не принесет. – Взглянув на нее, он улыбнулся. – Сделаем так! Сейчас поужинаем, а потом бери мою машину и жми в Ориндж. На месте разберешься, что к чему. Посмотри на себя – изводишься совершенно напрасно. Какая-то бестолковая Линда заводит тебя с пол-оборота. Возможно, к тому времени, как доберешься, Росс с Дэвидом разыщут беглеца.

– Я не могу взять твою машину. Я лихачу за рулем.

– Я так не считаю. Уверен, Росс будет рад, услышав другое мнение.

– Другого мнения он не услышит.

– Тем более! Тогда пусть сам убедится, что ошибается. А тебе не мешает прокатиться с ветерком, чтобы не зачахнуть здесь окончательно.

Дайана улыбнулась, представив себе, как разозлится Росс, когда узнает, что Брюс доверил ей свою спортивную машину. «С ветерком…» Из-за ветерка ее собственная машина все еще в гараже!

– В самом деле! – продолжил Брюс. – Я буду спокоен, если ты поведешь мою машину, а не ту, что взяла напрокат. Громыхать на ней по Хьюстону еще можно, но кто знает, как она поведет себя на автостраде. Это самое малое из того, что я хотел бы для тебя сделать.

– Господи, я так тебе благодарна! – сказала она с нежностью. – Только тебе и могла вчера вечером поплакаться в жилетку.

Брюс мерил шагами кухню, открывая и закрывая шкафчики, пока не нашел то, что искал. Накрыв стол, он подвинул ей тарелку с треугольником пиццы. Из сочных ломтиков помидоров торчали катушечки анчоусов.

– А я был рад, когда ты позвонила. Вчера говорил и сегодня повторяю: мальчишки в его возрасте обожают приключения. Я сам раза три или четыре удирал из дома, когда был пацаном. Сидит сейчас у какого-нибудь приятеля…

Эдэм совсем не такой, подумала Дайана с тоской, и никуда бы не убежал, если бы она не повела себя безответственно, кинувшись в любовь по первому зову сердца. Во-первых, незачем ей было спать с Россом, во-вторых, нужно было поговорить с ним об Эдэме после того, как мальчик поделился с ней своими детскими горестями.

– Уверен, что он сейчас вместе с каким-нибудь закадычным дружком, заметил Брюс.

– А я уверена, что Росс с детективом это тоже предусмотрели, – тихо сказала Дайана, выковыривая из пиццы резко пахнувшие анчоусы.

– Уверена, не уверена… Чего гадать? Съездишь в Ориндж, сама все узнаешь. Я сейчас переведу все твои телефонные звонки на мой номер и предупрежу управляющего, чтобы тот, как только появится Эдэм, сообщил мне. Переговорю со всеми рабочими и служащими внизу, чтобы смотрели в оба. Обещаю не расставаться день и ночь с «уоки-токи», даже когда буду на строительной площадке.

– Брюс, не знаю, как тебя благодарить! – Ее глаза, будто выстланные синим бархатом, светились благодарностью, когда она дотронулась до его руки. Он действительно хотел помочь ей и был именно тем, кто понимал, как важно прийти на помощь в трудную минуту. – Брось! Скажи «да» – и все. – Он сжал ее ладонь.

– Да, – произнесла она чуть слышно, чувствуя, как напряжение, сковывавшее ее, постепенно ослабевает.

Серые глаза Брюса глянули на нее с обожанием.

– Будь я двадцатью годами моложе, брякнулся бы сейчас перед тобой на колени с предложением руки и сердца.

Она выдержала его взгляд, отметив про себя, что он говорит совершенно искренне. Женщины это всегда чувствуют. Вспыхнув, спросила:

– С чего бы это?

Выражение его лица слегка изменилось, потому что волшебство момента исчезло.

– Не могу устоять перед барышнями, объятыми печалью. А вообще-то я всегда любил женщин, которые разрешали мне прийти им на помощь, – нашелся он. Широко улыбнувшись, добавил: – Ты редчайший экземпляр, моя красавица! Твое элегантное «да» просто послало меня в нокдаун.

Как только Брюс ушел, швырнув небрежным жестом ключи от машины в лакированную корзиночку, украшавшую мраморный столик у входных дверей, Дайана начала собираться. Она все делала быстро и четко: вымыла посуду, полила цветы в горшках, сменила воду в вазе с тюльпанами, сложила самое необходимое в дорожную сумку, подумав, вдруг придется остаться на пару дней.