Я на тебе женюсь! - Елена Кароль

Я и раньше замечала за ним определенное благородство (взять хотя бы помощь мне!), но случай с Шанталь снова заставил задуматься о том, что всё слишком неоднозначно. Но поможет ли это мне? Не уверена. И вообще, пора бы уже начать собирать информацию о лорде. Мне его ещё женить!

Вернувшись в кабинет и подспудно радуясь, что сегодня мы    работаем на месте, а не мечемся по городу в поисках неведомых преступников, я безо всяких напоминаний прихватила с подоконника всю стопку ждущих нашего внимания дел и раскрыла верхнее.

Дело о якобы убийстве.

Именно якобы! Снова запутанное так, что без вдумчивого анализа и подробно описанных итогов не разобраться. Снова всё началось слишком просто: убили тещу. Убили так, что все улики указывали на зятя, комар носа не подточит. Зять, правда, ушел в глухой отказ, но как только одна сомнительная улика указала на молодую и горячо любимую жену — дочь погибшей, тут же взял всю вину на себя и написал чистосердечное.

И тут в бюро обратилась его дочь. Что примечательно — уже совершеннолетняя девушка, но нагулянная на стороне. Об этом знала лишь её собственная мать и отец, но никак не молодая супруга, для которой эта новость стала еще одним ударом. Но не в этом суть.

Детективы взялись за дело не слишком азартно, всё же улик было много, плюс внушительное завещание, переписанное буквально недавно (и всё на зятя!), так что дело, казалось, не стоит и выеденного яйца. Но дочь настаивала на том, что отец — глубоко порядочный мужчина и элементарно никогда бы не пошел на убийство. Ни-ког-да.

И детективам пришлось напрячься, заведомо понимая, что ошибаться могут все.

И что бы вы думали?

Ни за что не догадаетесь!

Именно в процессе расследования выяснилось, что старуха была той ещё мегерой и буквально ненавидела своего зятя, до кучи гнобя и дочь, ежедневно наведываясь в гости и    морально унижая, но в последние пару лет резко сдала и пересела в инвалидное кресло. И от этого стала еще вреднее. Вынужденная ухаживать за матерью, подвергаясь ежедневным упрекам и давлению, несчастная женщина изредка рассказывала об этом супругу-фармацевту, и он утешал её, как мог, прося потерпеть. Всё же матери не вечны, однажды они выдохнут…

Выдохнули. Мать мертва, отравленная одним редким лекарством для сердечников (которое как раз изготавливалось в аптеке зятя!), зять в тюрьме, его супруга в прострации, внебрачная дочь пытается обелить имя отца.

И вы знаете, у неё получилось! Следствие длилось несколько недель, был найден ряд крайне неоднозначных улик, детективы опросили десятки людей, даже минимально связанных с семейством, и лишь когда лечащий врач покойной признался, что она и так была одной ногой в могиле, Сэверин добился от официальных властей разрешение на призыв духа покойной и допросил его.

Старуха убила себя сама. Ненавидя всех и каждого, презирая дочь за недостойный выбор, а зятя за наличие внебрачной дочери (и как только узнала?!), она намеренно приобрела через соседку нужное лекарство именно в аптеке зятя, в один из визитов подбросила в его дом пустой флакон, а сама выпила смертельную дозу, за неделю до этого переписав завещание и объявив об этом за семейным ужином, на котором присутствовали в том числе и умеренно дальние родственники.

И у неё бы всё обязательно получилось, если бы не внебрачная дочь, её вера в непогрешимость отца и сыскное бюро Ламбертса.

— Ну? Что думаете?

— Людскому коварству и жестокости нет границ, — усмехнулась тонко, думая о том, что сущи в этом плане намного честнее. Мы просто нуждаемся в пище, тогда как люди, больные душой, получают наслаждение от чужих страданий. И только. — Но в то же время удивляет вера Жанет в своего отца. Он ведь не женился на ее матери, считай, опозорил. Скрывал от всех эту связь, даже от молодой жены. Почему она его… Любит?

— Понимаешь, кроха, — хмыкнул демон, разводя руками, — заделать дите — много ума не надо. Может, молодые были, глупые? А потом присмотрелись друг к другу и поняли, что быть вместе банально не судьба. Ну или еще что? Чужая душа — она ж потемки. И в то же время не бросил, помогал финансово, хотя и стыдился. А старуха, как оказалось, ещё и шантажировала его этим, грозя всё рассказать молодухе. Опять же, чем не мотив? Но больше всего в этой истории, конечно, поражает продуманность и коварство старой карги. Это ведь надо было столько всего предусмотреть! Улики подкинуть, по времени просчитать, жизни лишиться! И ради чего? Чтобы просто нагадить окружающим! Не за реальное дело, а из вредности. Поверь моему опыту, такие преступники самые коварные и изворотливые. Ну что? Tретье дело сегодня читать будем или уже завтра?

— Сегодня, — решительно заявил Джул и я была с ним полностью согласна, открыв следующую папку.

Кража. Банальная кража драгоценностей. У богатой молодой вдовы, слабо разборчивой в любовных связях, но это выяснилось не сразу. Изначально баронесса Огинская обратилась в бюро с просьбой найти фамильное колье, которое годами лежало в сейфе и вдруг пропало буквально за неделю до выхода в свет. И всё бы ничего, но колье принадлежало семье безвременно почившего супруга, а грядущее мероприятие как раз было посвящено юбилею свекра. Явиться на праздник в других украшениях женщина элементарно не могла. Какие-то аристократические заморочки, не иначе.

В общем, времени было мало, любовников много, прислуга безответственной, а супруг…

Не таким уж и мертвым. Но это выяснилось не сразу. Сначала детективам пришлось хорошенько побегать по городу, побеседовать с десятками уважаемых (и не очень) господ (в том числе пекарем, конюхом и тремя лакеями), поймать слабый след и выяснить, что в особняке живет невидимка.

Ну, как невидимка? Кто — то в общем живет. Еду с кухни таскает, по ночам паркетом скрипит и прочие мелкие подозрительные несуразности.

Казалось бы, при чем тут украденное колье? Но нет!

Устроив засаду, в первую же ночь бравые сыщики спеленали таинственного призрака, которым оказался… Да-да, ничуть не умерший муж баронессы. Уже не слишком молодой (чуть за тридцать), но всё ещё гуляка, картежник и просто повеса, проигрался одному влиятельному лорду и задумал провернуть аферу — инсценировал свою смерть. Ради этого подкупил знакомого целителя при морге и, найдя подходящий труп, так его обезобразил, что тело признали только по