Измена под Новый год - Дарья Белова

— Я тоже сразу убрал руку Киры, когда она пыталась залезть ко мне в трусы. Но разве ты мне поверишь?..

Жена всхлипывает.

— Не поверю.

Мотает головой и плачет.

— А почему я должен верить тебе? — взрываюсь.

— Я сразу тебе была не нужна. Тебе меня навязали. Насильно. Для тебя всё это было в тягость. И семья, и сын наш.

— Что ты несёшь? — берусь за голову.

— Не нужна, — кричит она, бьётся в истерике почти как Савка час назад. — Я как подумаю, что ты семь лет мучился, когда ложился со мной в одну постель.

— Мучился? — надвигаюсь на неё и пытаюсь справиться с эмоциями, чтобы не раздавить оттого, что всё полыхает, чёрт возьми.

— Да, — поднимает Николь на меня своё красивое лицо, искаженное болью. — Думаешь, я не знаю, как ты меня называешь?.. Знаю, — упирает ладони в мои плечи, когда я нависаю сверху. — Липучка. Ты меня Липучка называешь. Несколько раз проговаривался и сам не замечал. Скажешь, не называл?

Тянусь к её лицу, захватываю его в ладони и впиваюсь в теплый рот, сразу проникая внутрь языком. В груди тлеет сожаление, что раньше не признался и как идиот пытался держаться за свой щит. Сам довел ситуацию до абсурда. До того, твою мать, что мою женщину целует другой мужик, с которым я обязательно поговорю. В голове новогодние петарды с бенгальскими огнями взрываются, как представлю, что её кто-то касался. Больно становится до одури. Я его размотаю.

Сейчас всё не в порядке. Стоит признать!

Я это четко понимаю.

Отстраняюсь всего на секунду, чтобы окинуть взглядом светлые волосы и высокий лоб, женственный овал лица и сфокусироваться на голубых, как горное озеро, глазах своей жены. Хочу такие же… только у дочки.

— Липучка, — шепчу на выдохе, Николь в моих руках, как птичка трепещется, пытается выскользнуть, но я только посильнее обнимаю хрупкие плечи.

— Я не Липучка, — приоткрывает губы и нервно дышит. — Просто люблю тебя… Все эти семь лет тебя люблю, как дура.

И снова новогодние салюты внутри взлетают на воздух, в груди гирлянды зажигаются.

Вдруг всё вспоминаю.

Её страшные слова и пожелание никогда меня не видеть… Сегодняшняя ситуация с самолётом, который, кстати, слава богу, нашёлся. Сел на каком-то богом забытом аэродроме из-за ошибки в системах.

Может, это и есть новогоднее чудо? В этом всё и заключается?

Даже когда ты отчаянно чего-то требуешь, как Николь, кто-то сверху всегда видит, как для тебя будет лучше, и делает всё по-своему. По-новогоднему. Сначала кажется, что это не то, что тебе надо…

Но…

В итоге каждый в Новом году обретает своё истинное счастье и любовь!

— Люблю как дура, — слабо повторяет Николь Мансурова с обидой в голосе.

Замираю на секунду, чтобы прочувствовать этот момент.

— Липучка, я тоже тебя люблю, — усмехаюсь и покрываю влажное от слёз лицо короткими поцелуями. — А Липучка, потому что прилипла к сердцу так, что плоскогубцами не оторвёшь…

ЭПИЛОГ

Николь

Прошло два дня с возвращения Тиграна, а я несколько раз за прошедшие ночи просыпалась вся в поту, потому что в голове голос диктора новостей говорил о крушении самолета и количестве погибших.

Жуткий сон.

Я вообще не люблю смотреть ни новости, ни фильмы про авиакатастрофы. Они вгоняют меня не просто в грусть, а в депрессию.

Хотя, что странно, летать я люблю.

— Мы, наконец-то, собрали пазл.

Тигран застывает в проёме двери, ведущей в ванную комнату. Я стою к нему спиной, но каждой клеточкой своего тела чувствую пристальный взгляд на себе.

От пяточек до макушки проходит вибрация, и я, покрываясь легким румянцем.

— Удачно, надо полагать? — взглядами встречаемся в отражении. Муж хитро улыбается, обнажая ровный ряд зубов.

Дыхание застревает в горле, когда темные глаза опускаются чуть ниже ключицы. Там, где перекрещивается черное кружево халата.

— Карта земного шара, конечно, отличный подарок, но собирать его пять дней подряд. Увольте… Кстати, фотоаппарат накрылся. Нужно написать производителю и вернуть по браку.

Качаю головой и улыбаюсь. Не исключаю, что муж лично займется этим. Просто потому, что не любит косяки. И неважно, связаны они с его работой или чужой.

— Что? — спрашивает голосом, который стал чуть ниже тоном.

— Хотела поблагодарить тебя за мой подарок. Мне, правда, пришлось вероломно ворваться в твой кабинет.

Откладываю расческу в сторону. Взяв лосьон для тела, приподнимаю правую ногу и медленными круговыми движениями наношу на кожу.

Кадык мужа дергается, губы приоткрываются. Обожаю наблюдать за такими его изменениями. Секс между нами всегда был… на грани, но в последние два дня превратился в сумасшедший.

У самой все внутри трепещет.

— Пожалуйста.

Тигран ведет плечами, поворачивает голову из стороны в сторону, будто разминается перед тренировкой.

И так душная ванная комната, наполненная дюжиной ароматов, становится паровым облаком и туманит сознание.

Боже, последний раз я такое чувствовала… очень давно.

— Не знала, что ты в курсе про мои книги.

Меняю ноги и вновь выдавливаю лосьон на ладошку.

Силы стремительно тают. Выдох выходит каким-то… многообещающим.

— Бельчонок Торри поразил меня прямо в сердце.

— Не думала, что оно у тебя есть, Мансуров.

— Пфф, можно сказать, я фанат это рыжего засранца.

Усмехаемся оба. Чуть нервно. И одновременно прерываем смешок.

Тигран подкрался слишком быстро, а в смесь всех запахов вероломно протиснулся еще один, от которого голова всегда шла кругом. Вот уже семь лет.

— Помочь? Ты, я вижу, не справляешься.

Моя рука распределяет жидкий лосьон по плечу, задевая грудную клетку и ключицу. Полы черного шелкового халата чуть разошлись.

— Я так понимаю… — озадаченно нахмуривается Тигран. — У нас полный траур? С панихидой? — усмехается.

Прикрываю рот и смеюсь в голос.

Когда муж увидел свой “праздничный” букет, подаренный им же в честь моего дня рождения, то сначала был ошарашен. Потом разъярён.

Боже… Как вспомню, мурашки по коже… Никогда его таким не видела.

Мансуров метался по кабинету, всё время кому-то звонил и периодически посматривал на траурные ленты.

В какой-то момент мне даже стало жаль, что он так убивается. Ведь ежу понятно, что вышло недоразумение. В стиле моего мужа было скорее забыть про этот день из-за занятости, чем подарить мне такой страшный атрибут.

Я ведь только сейчас понимаю… У каждого свой язык любви.

Мой муж любит, создавая для меня комфорт и безопасность. А я? Любовь для меня всегда была тем, о чем надо говорить…

В этом наша разность и то, в чем мы друг друга не понимали.

Кстати, не знаю уж связано ли