Грань. Выбор, которого нет - Майя Молчанова

Криво, косо, но на удивление быстро они приближались к нам. Кто бы их ни создал, но действовал он явно под лозунгом: "Работает, не трогай". А вот, что делать мне?.. Чтобы меня тоже не тронули!?

— Добби! — нервно позвала я, ибо остальные слова излишни, и так все ясно. Грань мне здесь вряд ли поможет.

Саламандра, ничего не отвечая, спрыгнула на землю, резво очертив вокруг нас круг диаметром пару метров.

— Все! — истерические нотки в ее голосе мне не понравились. — Это мой максимум! Защита долго не продержится… Ты ведь ходящая! Вызывай духов, пусть нас защищают!

— Может ещё подскажешь, КАК это сделать? И чем духи помогут против вполне реальных скелетов?

— Вызовем реального духа! Привязка делается на крови. Капли в центр круга будет достаточно и формулу прочти, ты хоть и недоведьма, но должно же сработать. Делай! Я слишком молода, чтобы умирать! Ещё и так не симпатично…

Куда только делась ее жажда подвигов? Но сейчас не до того. Недолго думая оцарапала руку, повторяя вслед за Добби:

" Духа защитника в мир призываю.

Кровью своею на век заклинаю.

Будет служить мне верой и правдой

Чистая сила пусть станет наградой"

Эх, если бы этой силы еще было бы не «кот наплакал»…

Ничего особого не происходило, но я продолжала проговаривать четверостишие с таким усердием, словно Дед Мороз вручит мне за это долгожданный подарок. Скажет: "Умница Полинка, хорошо вела себя целый год, держи гранату». И все, вопросы и проблемы сразу же найдут простое решение в одну чеку и несколько секунд.

Подарка все не было, а я между тем боковым зрением наблюдала, как скелеты все ближе подбираются к огненному кругу. Вот они уже в десятке шагов и я могу разглядеть детали, которые в жизни лучше бы и не видеть никогда…

От созерцания этой сцены зомби-апокалипсиса меня отвлекли странные белые искры, появившиеся поверх нескольких капель моей крови. Постепенно ускоряясь и скручиваясь в воронку, они выстроились в какие-то символы. Через несколько мгновений странная трехмерная фигура и вовсе вспыхнула так ярко, что пришлось закрыть глаза. Надеюсь, костлявым тоже досталось. Хотя учитывая, что у них в глазницах фары, можно об этом не мечтать…

Да уж… Это все равно, что смотреть на сварку без очков, и пока я моргала. Пытаясь вернуть четкое зрение и прогнать появившуюся головную боль и слабость, чуть не пропустила появление нового действующего лица, а вернее морды. Очень знакомой морды из моей, можно сказать, прошлой жизни!

С недоумением и, не выпуская из рук выхваченный из грани чугунный котелок, я смотрела на приветливо помахивающего хвостом пса.

— Пион? — как это вообще возможно?

Саламандра была поражена не меньше, но свою радость от того что у нас что-то определенно получилось, выразила как всегда весьма своеобразно.

— Ты серьёзно? Нас сейчас будут жрать эти порождения ночи, а ты вызвала нам какую-то болонку хвостатую?! А-а-а, все! Мы погибли! Ты будешь бродячим трупом, а меня выпьют как коктейль на пляже, даже огонька не останется! — все это она проговорила скороговоркой буквально за секунды.

— Не истери. Щит ещё держится. Да и он не мог появиться здесь просто так. — кивнула я на радостно виляющего хвостом Пиона. — Ты ведь сама сказала, что нужен дух-защитник.

— Вот именно, что ЗАЩИТНИК! Сильный и опытный! А не неуспевшая переродиться, к тому же совсем молодая, душа!

Может и к лучшему, что я не понимаю всех этих нюансов?

— Ну что мальчик, поможешь нам? Ещё повоюем. Да, малыш? — я потрепала его по холке и встала, снова мертвой хваткой вцепившись в ручку котелка. Тьфу ты, живой хваткой, живой… Пока ещё. Если сковородка может быть оружием свободы, то и чугунный котелок тоже неплохой вариант. Особенно когда других вариантов просто нет. Но сдаваться без боя, пусть и короткого, как, похоже, моя жизнь, я не собираюсь!

Щит почти истаял. Добби привычно забралась мне на плечо и теперь то ли испуганно, то ли воинственно шипела откуда-то из моих волос, периодически вспыхивая рыжим пламенем.

И вот настал момент истины. Последняя искра защиты истаяла в воздухе. Слева на меня тут же набросилась мелкая нечисть. Скелеты крыс с облезлыми остатками шерсти выглядели противно, но один взмах и котелок уверенно отправляет первого вредителя в полет. Летит кстати красиво, эффектно рассыпаясь на отдельные части, как старое пособие в анатомичке, которое держится только на скотче и «честном слове», говоря проще — «на соплях».

Пока я размышляю над особенностями местной фауны, справа, что-то хватает меня за ногу. Саламандра с визгом падает на голову незаметно подобравшегося скелета, выжигая ему череп. Один осыпается пеплом, второго я успеваю заметить и, размахнувшись, бью по красным всполохам, как по мишени. А что, удобно, даже подсветка есть. Почти что лазерный прицел. Голова отрывается, и как футбольный мяч отлетает довольно удачно, прямо в третьего, а тем временем Добби плавит четвертого. Хм, а все не так печально, рано ещё похоронный марш играть…

Вот только скелеты тоже замечают потери в своих рядах и меняют тактику, начиная осаждать нас все разом. Как ни печально это признавать, но пусть и без мозгов, а какие-то зачатки разума они похоже сохранили.

И вот стоим мы на полянке, я, Добби, Пион, гопкомпания скелетов вокруг… Стоим и не двигаемся. Я — потому как некуда, они — черт знает почему. Напряжённое бездействие разрушает пробирающий до костей вой. Как оказалось это очень мотивирующий звук. Такой можно ставить на будильник — точно не проспишь (сразу хочется пошевеливаться).

Пока я пытаюсь пробиться сквозь тройной заслон, часть скелетов начинает выстраиваться в туннель, открывая проход. Думать, что меня так любезно провожают или, что скелетики решили вспомнить детство и поиграть в ручеек было бы слишком наивно. Реальнее представить, что неведомый монстр загнал добычу в ловушку и теперь верные псы преподносят ее на блюдечке. И добыча в этом уравнении я. Попытка прорваться сквозь заслон попахивает безнадегой — на место одного тотчас приходят трое. А позади уже слышны тяжелые шаги.

В лунном свете появившийся монстр предстает во всей «красе». Режиссеры хорроров передрались бы ради подобного кадра. Огромный, покрытый панцирем и шипами, словно засохшая коробочка каштана. Маленькая голова,