Завязать след: Часть 1 - Лилиана Карлайл

Я хочу ее.

Я хочу ее так сильно, что это причиняет боль. Мой член умоляет, чтобы к нему прикоснулись, но я изо всех сил игнорирую это и спешу покинуть кабинет Ривера.

Пора немного поспать.

Схватив куртку, я выхожу из здания на парковку, где достаю свой телефон.

Возможно, я ошибаюсь, но, возможно, есть один человек, который мог бы помочь Скайлар найти ее подругу.

Я знаю, что инстинктивно он скажет «нет», потому что он почти такой же невыносимый, как Ривер. Но вполне возможно, что, как только он встретит ее, он будет так же тронут, как и мы оба.

Итак, я отправляю сообщение кому-то, кто не хочет иметь со мной ничего общего.

Один из величайших детективов, которых я когда-либо встречал.

Винсент.

14

РЕКА

Я просыпаюсь от запаха кофе и опьяняющего аромата ванили.

На мгновение я забываю, где нахожусь, и неузнаваемо высокие сводчатые потолки вызывают у меня панику.

Я подсознательно тянусь за оружием, которого нет, пока реальность не обрушивается на меня.

Скайлар.

Вздрогнув, я сажусь, когда сиреневое одеяло спадает с моих плеч и ложится мне на колени. Я ошарашенно смотрю на него и тру материал между пальцами.

Это одеяло для гнездования.

Какого хрена я делаю под одеялом Скайлар?

Это она надела это на меня?

Мой внутренний Альфа рычит, и мой член превращается в сталь.

Одеяло пахнет чисто Скайлар, насыщенной ванилью, а также тонким оттенком кондиционера для белья.

Я уже много лет не был рядом с одеялом для гнездования, не говоря уже о гнезде, и это просто жестоко.

Если бы она знала, что творится у меня в голове, она бы никогда не положила этот материал рядом со мной.

Осторожно я снимаю с себя одеяло и аккуратно складываю его, кладя на противоположный конец дивана.

Что за блядь.

— Доброе утро, — звучит нежный голос, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть Скайлар, пристально смотрящую на меня из-за кухонной стойки.

У меня пересыхает во рту.

На ней слишком большая белая рубашка, которая спадает с плеч и обнажает шею. Мой взгляд устремляется к ее розовой спаривающейся железе, прежде чем я могу остановить себя, и я прочищаю горло и заставляю свой член успокоиться.

— Привет, — прохрипел я. — Извини, что заснул, я собирался не ложиться…

— О, нет, все в порядке, — быстро говорит она, опуская взгляд и отодвигая белую кружку к краю стойки. — У меня есть кофе, если хочешь. И я оставила в ванной дополнительную зубную щетку, если она тебе понадобится.

Это так чертовски неловко, что мне хочется кричать. Это как на следующее утро, но мы даже не трахались.

Я впиваюсь ногтями в ладони, достаточно сильно, чтобы боль заставила меня замолчать.

Мне не следует быть здесь. Она прекрасно отвлекает, но у меня нет на это времени.

Но все, чего я хочу, это остаться здесь и просыпаться от запаха Скайлар и кофе каждый чертов день.

Это самый отдохнувший день за последние месяцы.

— Да, спасибо, — говорю я, прочищая горло. — Подожди. Ты знаешь, где моя куртка?

Я оставила ее на диване, но ее там больше нет.

Ее лицо становится розовым, а запах усиливается.

Интересно.

— Да, я пролила на нее кофе, когда убирала. Прости, — ровным голосом говорит она, уставившись на кофейную кружку. — Я пыталась промокнуть его полотенцем, но это не помогло. Я отдам ее в химчистку, — быстро добавляет она.

Она, блядь, лжет, и, судя по выражению ее лица, она знает, что я знаю.

Я мог бы поднажать. Я действительно мог, потому что теперь я хочу знать, что, черт , случилось с моей курткой.

— В этом нет необходимости, — говорю я вместо этого, вставая. Я уверен, что выгляжу ужасно: мои волосы растрепаны, а рубашка помята, но ее аромат становится сладковатее, когда я приближаюсь к ней. — Я просто воспользуюсь твоей ванной, а потом посмотрю, где, черт возьми, Лэндон.

Она кивает, по-прежнему избегая встречаться со мной взглядом. — Хорошо, — говорит она. — В любом случае, у меня работа примерно через час.

Я приподнимаю бровь и подхожу к ней ближе. — Ты не будешь работать, — спокойно говорю я. — У тебя сотрясение мозга.

Ее лицо вспыхивает, но она по-прежнему не смотрит на меня. Вместо этого она хватает одну из кофейных кружек со стойки и осторожно дует на нее. — Я в курсе, — бормочет она, баюкая чашку. — Но мне нужно открыть кафе.

Мне хочется придушить ее — она такая же упрямая, какой была вчера. Я подношу вторую чашку кофе к губам, глядя на нее сверху вниз. — Если ты будешь вести себя безрассудно, то снова окажешься в больнице. Тебе нужно беречь себя.

Наконец, она встречается со мной взглядом. Она смотрит на меня сверху вниз и изо всех сил старается выглядеть суровой, несмотря на увеличившиеся зрачки.

Она возбуждена.

Я дерьмово выгляжу и говорю как мудак, но каким-то образом я все еще привлекаю ее?

У меня кружится голова.

— Потому что ты воплощение заботы о себе, — говорит она вместо этого, высовывая розовый язычок, чтобы облизать губы. — Мистер «Я буду спать, когда умру».

Я бушую внутри.

Ее безопасность — не твоя забота, пытаюсь напомнить я себе.

Но мой внутренний Альфа, собственнический и расстроенный, наконец-то вырвался наружу.

И если я никогда больше не увижу ее после сегодняшнего, мне нужно знать, что она сама о себе заботится.

— Тебе просто все равно, что с тобой происходит? — Огрызаюсь я, ставя свою кружку обратно на столешницу сильнее, чем необходимо. — Разве ты не пытаешься найти свою подругу? Или ты слишком поглощена жалостью к себе?

Чайник, познакомься с чайником1, думаю я про себя, уже проклиная свой выбор слов.

Ее рот приоткрывается, и ее аромат становится кислым. Ваниль исчезла; ее заменил терпкий лимон. Хотя он все еще чертовски аппетитный.

Ее гнев возбуждает меня, несмотря на мое собственное разочарование по отношению к ней.

— Знаешь что? Черт возьми. Ты, — тихо говорит она, выглядя сбитой с толку. — Вчера вы практически рассмеялись мне в лицо, когда я попросила вас о помощи. И я даже не знаю, почему ты все еще здесь. Убирайся из моего дома, детектив. Ты ничего обо мне не знаешь. Я сама свяжусь с Лэндоном по поводу моей машины.

Прежде чем я успеваю ответить, она выходит из открытой кухни и сворачивает в коридор.

Черт.

Я прикладываю руку ко лбу, ожидая приступа мигрени. Затем хватаю телефон и звоню Лэндону.

— Ты где, придурок? — Рявкаю я в трубку.

— И тебе доброго