Разбитая надежда - Девни Перри

— И не моя! — Я встала на цыпочки, медленно приближаясь к его лицу. Моя грудь вздымалась, почти касаясь его, и с сердитым вздохом я поняла, насколько мы были близки.

Его взгляд был горячим, и сантиметры между нами затрещали. Даже в гневе он был великолепен. Притяжение между нашими телами было таким же сильным, как и много лет назад.

Мой взгляд переместился на его губы. Я помнила, что они были мягкими, но сильными. Он использовал их как оружие против моей кожи, чтобы сделать меня беспомощной.

Он наклонился, совсем чуть-чуть, соблазняя меня подойти ближе.

Я хотела поцеловать его и скользнуть руками по его рукам. Чтобы выплеснуть все свое разочарование во что-то грубое и физическое. Мне хотелось не обращать внимания на кучу проблем, свалившихся на нас, и погрузиться во что-нибудь потное.

Но это было не то, чего хотел кто-то из нас.

Это было о Чарли.

Я опустила подбородок и сделал шаг назад. Потом еще один.

— У нее много вопросов, а у меня нет ответов.

Он потер лоб.

— У меня тоже.

— Мы должны найти их.

— Я знаю. — Он кивнул. — Давай поговорим завтра. Думаю, мне лучше уйти, пока между нами не произошло чего-то такого, о чем мы потом пожалеем. — Не попрощавшись, он повернулся и оставил меня стоять посреди кухни.

Сожаление. Его последнее слово эхом отразилось от столешниц с красными крапинками и шкафов желтого цвета. Оно обожгло мне уши.

Логан пожалел бы о поцелуе со мной. Возможно, он жалел, что вообще зашел в бар того отеля.

И, черт возьми, это было больно. Почти так же, как знать, что он не планирует менять свой образ жизни ради нашей дочери.

* * *

После того, как Логан ушел, я взяла себя в руки, пока мыла посуду и убиралась на кухне. Занимаясь своими делами, я стряхнула с себя боль его отказа. Я напомнила себе, что только одна вещь имела значение во всем этом.

Чарли.

Затем я поднялась наверх и прошла по коридору в ее комнату. Она сидела в своем «центре искусств» спиной к двери. Ее центром был не более чем низкий квадратный стол, задвинутый в угол, но в нем был небольшой ящик для специальной бумаги для рисования и стаканчик для фломастеров. Сейчас ее ноги были слишком длинными для детского кресла.

Этот предмет мебели был единственной вещью в комнате, которая обладала какой-то девчачьей энергетикой. Чарли удивила меня, когда мы отправились в Калиспелл за покупкой стола. Вместо того, чтобы выбрать белый или королевский синий, как я ожидала, она выбрала бледно-розовый.

Остальная часть ее комнаты была заставлена вещами из секции для мальчиков в «Таргет». На кровати было зеленое камуфляжное покрывало и такие же простыни. Ее книжная полка в углу была в форме половины каноэ. И в ногах ее кровати был черный вигвам, где она пряталась, чтобы почитать с фонариком. Ее спальня напоминала больше крепость, чем комнату маленькой девочки.

Все было для сорванца.

За исключением этого розового стола.

— Привет, дорогая. — Я постучала в дверной косяк.

Она оглянулась через плечо, а затем вернулась к раскрашиванию.

Я пересекла комнату и опустилась на колени рядом с ее стулом.

— Что ты рисуешь?

— Просто картинка, — пробормотала она, закрашивая коричневым цветом крышу дома, который нарисовала.

Наш дом.

Она нарисовала коттедж вместе с тремя фигурами. Судя по длинным черным волосам, одной из них была я. Другая была похожа на Хэйзел с седыми прядями вокруг круглого лица. И последней была Чарли, стоящая между нами с широкой улыбкой.

Кого не было на картинке? Логана.

Дочка как мама.

Чарли использовала искусство, чтобы выразить свои чувства, когда не могла подобрать слов.

— Красивая картинка, — сказала я, поглаживая ее по волосам. — Ты можешь отвлечься и посмотреть на меня?

Она отложила маркер и повернулась на сиденье, ее подбородок все еще был опущен. Когда она подняла взгляд, ее карие глаза наполнились слезами.

— Я не хочу уезжать далеко, мамочка.

— Не волнуйся, — я стащила ее со стула и заключила в свои объятия, — мы что-нибудь придумаем.

Она села на мои согнутые колени и уткнулась головой в изгиб моей шеи.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Узел в моем животе затянулся. Если бы Логан вынудил меня — если бы он заставил нас переехать в город — я бы никогда не простила его за то, что он заставил меня нарушить свое обещание.

— Давай, — я крепче обняла Чарли, затем отпустил ее, — давай приведем тебя в порядок перед сном. Хочешь принять душ или ванну с пеной?

— Ванна с пеной.

Пока она направлялась в ванную, снимая свою грязную одежду и оставляя н в куче у двери, я наполнила ванну водой и пузырьками. Затем натерла ее нашим любимым скрабом, пока Чарли не очистилась от грязи и не стала пахнуть лавандой, а не улицей.

Она плескалась и играла со своими мелками для ванной, а я сидела спиной к стене, вытянув ноги параллельно ванне. Я сделала несколько вдохов, поддерживая себя для разговора по душам с моей девочкой.

Нам нужно было обсудить ее отца.

Я хотела бы, чтобы мне не приходилось форсировать этот разговор. Я хотела бы отложить это до завтра, после того, как мы оба отдохнем ночью. Но поскольку Логан был непреклонен в том, что пробудет здесь всего неделю, времени не было.

— Нам нужно поговорить о Логане.

Плеск прекратился.

— Что тебе в нем не понравилось? — спросила я.

— Не знаю. — Она пожала плечами и зачерпнула пригоршню пузырьков.

— Ты очень расстроилась, когда он предложил нам переехать. Тебя это напугало?

— Да. — Она кивнула, складывая свои пузырьки в углу.

— Было ли что-нибудь еще, что тебе в нем не понравилось?

Она набрала еще две пригоршни пузырьков, прежде чем, наконец, прошептала:

— Нет.

Я еще сильнее прижалась спиной к стене. Если дело было только в переезде, я могла бы над этим поработать.

— Дорогая, я думаю, что ты, вероятно, задела его чувства сегодня вечером. Когда ты не хотела разговаривать с ним за ужином. И когда ты сказала, что не хочешь папу.

Чарли оторвалась от своих пузырей, ее глаза были полны беспокойства.

— Я обидела?

Она была такой заботливой и любящей. Я использовала эти эмоции сегодня вечером в надежде, что они приведут к лучшему завтра.

— Да. Наверное, нам лучше