Ася - Леля Иголкина

— За то, что за вещами присмотрели. За то, что…

— За секс? Поблагодарила, да? Сказала мне спасибо, что стала женщиной? И как? Жалеешь, вероятно? Сын и предполагаемый отец-садист? О таком мечтала?

Предпочитаю несколько иное определение, но пусть будет:

— Да! — боднув пространство, все-таки освобождаюсь и сразу отхожу на несколько шагов вперед.

— Если мальчик — мой, то каковы твои планы, Ася Олеговна Ступина, девушка без адреса и розовой странички в соцсети?

— Никаких.

— Повернись ко мне, пожалуйста. Хочу, чтобы то, что я намерен сейчас тебе сказать, ты услышала, глядя мне в глаза.

Я поворачиваюсь, а мужчина, чей образ я зачем-то загадала в эту ночь, приближается ко мне, крадучись, как дикий зверь, который провел большое количество времени в засаде.

— Я дважды был женат, девочка. Дважды — херово, как говорят, из рук вон плохо. Сначала я вдовец, а напоследок — разведенный хрен. Пробный муж, брошенный второй женой. Знаешь, что такое декретное место? — я киваю, он, же усмехнувшись, продолжает. — Декрет продлился недолго. До обязательных трех лет мы с Юлей, к сожалению или счастью, не дотянули. Сейчас она счастлива с другим. У них отличная семья и двое маленьких детей, а у меня дурной характер и этот дом, напичканный по крышу тяжелыми воспоминаниями. Я ничего не хочу менять! Это мой проект, мое детище, мой малыш, но… — разведя по сторонам руки, прочесывает окружающее нас пространство. — Я порченный товар, по возврату вернувшийся на полку маркетплейса…

— Что? — я сильно задыхаюсь и непроизвольно морщусь, а затем плююсь.

— Не питай иллюзий, златовласка, что сможешь с этим что-то сделать. Не думай, что удастся. Не считай, что лучше, красивее, нежнее и добрее. Не надо! Амбиции — это хорошо, когда имеешь дело с чем-то неодушевленным. Например, строишь карьеру. Или даешь зарок. Или участвуешь в каком-нибудь марафоне. Или соревнуешься с собой, потому что не можешь вообще, в принципе, не соревноваться. У нас большая разница в возрасте, а это охренительный барьер и руководство к действию, которое тебе, уверен, не понравится. Через два месяца, Ася, мне будет сорок лет. Тебе… Напомни, пожалуйста…

— Двадцать шесть.

— Когда?

— В феврале.

— Это непреодолимое препятствие. Ты девочка, случайно вляпавшаяся в дурную ситуацию. Я бы порекомендовал тебе бежать! — он нехорошо хихикает и грозно хмурится. — Бежать быстро! Очень-очень! Без оглядки.

— Зачем? — распахнув глаза, смотрю в обезображенное от таких ужасных слов до этого момента красивое мужское гордое лицо.

— Ничего не выйдет.

— Мне ничего не надо.

— Слышал! Запомнил с первого раза, поэтому не стоит повторять.

— Подруга посоветовала разыскать Вас…

— Вас? — он удивленно выгибает бровь.

— Да. Вас! Я не смогу говорить «ты» человеку, который, — бросаю быстрый взгляд на странно присмиревшего сынишку, — умеет только запугивать и о чем-то предупреждать. Хотите анализ — извольте. Вы хозяева жизни. Господа! У таких, как Вы, Костя, куры денег не клюют. Вы следите за мыслью?

— Злишься? — он снова приближается.

— Я в бешенстве.

— Из-за того, что я сказал?

— Я зла на себя. Зачем? — срываю с головы косынку и отбрасываю накрахмаленную тряпку на накрытый стол. — Мне не стоило приезжать сюда. Сидела бы в городе, сняла бы там квартиру, спряталась…

— Это правда, Ася. Я нехороший человек, как муж. Ты выбрала очень неудачный экземпляр. Настолько плохой, что нарочно не придумаешь. Я гожусь исключительно на отношения без обязательств, хотя самоощущение, если честно, задроченно щебечет об ином. Но мне нельзя привязываться. Границы довольно быстро стираются, исчезают и две половинки сливаются в одно е. учее целое, которое на хрен никому не сралось. Меня потом оттуда, из тех отношений, с мясом выдирают, а я жить хочу. Вернее…

— Мне очень жаль, что… — я резко замолкаю, потому что Костя уже рядом. Слишком близко, вплотную, нос к носу и глаза в глаза. Это ведь оно? То ненавистное ему слияние. Не стоило! Он прав, и я права. За что…

— Хороший рост и вес. Мальчик возрастные граммы набирает, но все же медленно, поэтому я рекомендую докорм. Постепенно, но регулярно. Он будущий мужчина. Они любят есть. Да, пупок?

Пупок? Смешное прозвище и не обидное. Женщина-педиатр, навестившая сегодня нас, чересчур внимательна, хорошо воспитана, культурна и профессионально грамотна. Как я это поняла? Мой Тимка был осмотрен, прослушан, нежно измят и даже защекочен со всех сторон. А те приборы, с помощью которых она провела осмотр, заинтересовали не только меня, но и Тимофея. Он вскрикивал, когда она заглядывала сыну в ушки, попискивал, когда женщина раздвигала и без того распахнутые, как птичьи крылья, ноздри. А когда пришло время обмериться, взвеситься и дать себя послушать, мой мальчик проявил себя, как самый несговорчивый ребенок. Однако для специалиста с хорошим опытом работы провести такие манипуляции не составило большого труда, но все-таки потребовало не абы какой шутливо-развлекательной смекалки. Тимоша пристально следил за худыми пальцами женщины, выказывал изумление, дарил ярчайшую улыбку, даже попу подставлял и, подтягивая к пузу ножки, демонстрировал аккуратное хозяйство, не стесняясь наготы и немного влажного подгузника, и при всем при этом искал внимания отца, который в отличие от него не намерен умиляться и выдавать авансом жалкое внимание.

— Вы хорошо ухаживаете за сыном. В развитии нарушений я не наблюдаю. Чистый ребенок и активный человечек. Да, пупочек?

— Да, я понимаю, — слушаю врача, а краем глаза слежу за Костей, стоящим к нам, троим — к педиатру, ко мне и сыну — спиной, заложив руки в карманы черных брюк.

Черная рубашка с закатанными до середины локтя рукавами, хрустящая от чистоты дорогая ткань, узкие и выглаженные брюки, кожаный ремень и начищенные до блеска темно-коричневые туфли. Строго, но в то же время по-домашнему. Наверное, все дело в беспорядке в волосах на гордо выставленной голове. Костя элегантен, но не жеманен и прилизан.

«Идиотка!» — я ведь на эту внешность повелась год назад, а надо было думать о поступках.

— Складочки симметричные, хороший тонус мышц, плюс, — врач наклоняется к Тимошке и прикасается к лобику ребенка своим лбом, сынок пырскает будто недовольство проявляет и тут же отворачивается от нее и обращается лицом к незамечающему его отцу, рассматривающему нечто интересное на улице, — слишком любознательный и коммуникабельный. Споешь, Тимоша? Чудесно! На животик переворачивается хорошо?

— Нет.

— Есть трудности? — она как будто настораживается.

— Пока не удавалось.

— Думаю, что Вы просто не замечали…

На этом слове Костя поворачивает голову и начинает, наконец-таки, прислушиваться.

— Он пытается, но… Утром не вышло.

— Был сонный. Не расходился. Да? — разговаривает с мелким пациентом, а после обращается ко мне. — Хотите простой эксперимент?

— Хочу! — мужчина отвечает