Сердце в заложниках - Тесса Эмирсон

– Ты следишь за мной, – повторяю я уже неприветливым утверждением, а не вопросом.

Улыбка Оуэна становится только ярче. И при этом… странно искреннее.

– Просто хотел увидеться с тобой.

Вот так просто. Взял и сказал как есть. И почему-то я не нахожу в себе ни злости, ни недоверия, ни даже скепсиса. Мне хочется глупо заулыбаться. В животе барахтается какое-то странное чувство, напоминающее щекотку, и я изо всех сил стараюсь его игнорировать.

– Зачем? – спрашиваю я как можно серьезнее.

Оуэн заводит машину и плавно выезжает с парковочного места.

– Хочу провести с тобой немного времени, – пожимает он плечами так, будто не говорит ни о чем особенном. Он слегка поворачивает голову ко мне, пока ждет проезда другой машины по главной дороге. – Позволишь украсть тебя из скучной жизни на часик-полтора? У меня на примете классная кафешка. Пишут, что там очень вкусные гонконгские вафли с мороженым. Попробуем?

Я смотрю на него, как на инопланетянина, сошедшего с корабля на лужайке моего дома. Что-то среднее между удивлением, недоверием, ужасом и упреком.

– Зачем? – неосознанно повторяю я все тот же вопрос.

Оуэн коротко усмехается.

– Хочу как-то загладить вину за то, что заставил тебя рисковать.

– Искупить вину вафлями с мороженым? – недоверчиво уточняю я, приподняв бровь. Приходится прикладывать усилия, чтобы не прыснуть от смеха.

– Ну… как-то так. Маловато будет, да? – Оуэн понимающе поглядывает на меня, проворачивая руль на выезде с парковки.

Меня слегка вжимает в сиденье, когда он выезжает на широкую городскую дорогу на несколько миль[6] в час быстрее, чем позволяют правила.

– Неужели сегодня никого не грабим и никуда не проникаем незаконно? – фыркаю я, садясь поудобнее.

Оуэн мягко смеется. А я… не выдерживаю и тоже смеюсь в ответ. Смех теплом распространяется по моей груди, и мне хочется улыбаться, нести полную ерунду, просто болтать ни о чем. Я взвизгиваю и уже откровенно хохочу, когда Оуэн вжимает педаль газа в пол на полупустой трассе. Окна приоткрыты, из-за чего прохладный осенний воздух наполняет салон шумом, запахом асфальта и обостренным ощущением скорости.

Свободы.

Эти эмоции воодушевляют меня от кончиков пальцев до самой макушки. После душного, нудного дня эти мгновения кажутся настоящим глотком морозного воздуха в сорокаградусную жару. Я не ожидала испытать что-либо подобное, особенно сегодня. И меня немного пугает то, насколько я рада этим эмоциям, насколько рада происходящему.

Отрицать этого нет смысла.

– Как ты здесь оказался? – Мне приходится немного повысить голос, чтобы пересилить шум ветра. – Я думала, ты уехал в Детройт.

Оуэн улыбается уголком губ и отвечает, так же немного крича:

– Так и было. Просто вернулся своим ходом, пока выдалось несколько выходных.

С языка так и рвется наружу провокационный вопрос, но, если честно, я боюсь ответа. Не знаю, хочу ли услышать, что Оуэн здесь ради меня. Звучит как-то… слишком сказочно. Страшно поддаться надежде, которая одновременно и притягивает, и пугает. Поэтому я молчу и отворачиваю голову от Оуэна, чтобы избежать зрительного контакта. Высовываю руку в окно и ловлю раскрытой ладонью сильный поток воздуха. Создается милая иллюзия, что мне под силу поймать ветер.

Как-то слишком часто в последнее время я верю в иллюзии…

Кафе, главным блюдом которого являются сладкие гонконгские вафли, представлялось мне чем-то весьма милым. Какое-нибудь малолюдное местечко, расположенное на углу двух небольших улочек, привлекающее внимание теплым освещением. А внутри что-нибудь вроде мягких элементов на стульях, барной стойке и даже декоративных вставках на стенах прямиком из лучших эстетик Pinterest.

Каково же мое удивление, когда Оуэн паркует Stinger рядом с… баром. Ярким, увешанным неоновыми вывесками и надписями. Музыку внутри слышно даже отсюда, из машины. В широких окнах виднеется темный интерьер с кожаными креслами и столами в стиле лофт.

Я поворачиваюсь к Оуэну, и на моем лице наверняка считывается тихий восторг.

– Знал, что тебе понравится, – усмехается он, отстегивая ремень безопасности. – Пошли, у нас бронь на столик.

– Значит, ты был уверен, что я вот так все брошу и соглашусь?

Пока мы переходим дорогу к бару, Оуэн самодовольно улыбается и лукаво поглядывает на меня.

– На девяносто пять процентов.

– Неужели я так предсказуема? – не удерживаюсь от того, чтобы закатить глаза, хотя на губах сама собой сияет улыбка.

– Нет, просто я хорошо разбираюсь в людях, – протягивает Оуэн, придерживая передо мной дверь в бар. – Издержки профессии.

Последняя его фраза тонет в музыке. Бодрящий рок старой школы пронзает пространство из динамиков, развешанных под потолком и в углах помещения. Мы проходим к широкой барной стойке, где Оуэн называет свое имя, а администратор с ярким ирокезом пару раз кивает, что-то прожимая в кипере[7].

Я мельком просматриваю листы меню и заказываю пару коктейлей с некрепким алкоголем. На огромных картинках с гонконгскими вафлями я задерживаюсь надолго, в итоге выбрав ту, что с шоколадной пропиткой сверху. Оуэн одобрительно кивает, но выбирает себе другую. А вот банковские карточки к терминалу мы подносим почти одновременно. Я не успеваю даже среагировать, как Оуэн мягко толкает меня бедром в бедро, вынуждая отойти на шаг в сторону. Весь заказ оплачивает он, а мне лишь остается закатить глаза и с улыбкой пробурчать:

– Ни к чему тратиться на меня…

– Я разве выгляжу бедным? – поднимает он бровь в шутливом возмущении. – Я неплохо зарабатываю. И вообще, дай мне побыть джентльменом. Так хочу.

Я приподнимаю руки, капитулируя, и мы вместе проходим к столику возле окна. Коктейли нам приносят в первые же минуты, но нарушать молчание никто из нас не спешит. Оно и не кажется напряженным или неловким, наоборот, вполне комфортным. Будто небольшая пауза, передышка перед каким-то дружеским словесным поединком. В секунды молчания я украдкой наблюдаю за Оуэном. Смотрю, как он помешивает соломинкой лед в высоком стакане, как проверяет телефон и ставит его на беззвучный режим, чтобы не отвлекаться. Меня пронзают шальная мысль, подозрение и надежда в одном флаконе: возможно, он не хочет отвлекаться от меня. Ставит меня в приоритет перед… всем другим.

И тут же мне хочется себя одернуть. О чем ты замечталась, О’Коннорд? Симпатизируешь какому-то непонятному агенту с сомнительной репутацией и деятельностью? Вот уж точно не хватило адреналина и риска в юные годы, раз притягивает нечто подобное…

С другой стороны, мне отчаянно хочется отпустить эти сомнения. Просто рискнуть, довериться надеждам и желаниям, провести прекрасное время с человеком, который мне интересен, пусть интерес этот и взращен банальной загадочностью