Лето наших надежд - Настя Орлова

От неё сложно оторваться. Мягкий июньский бриз шевелит белокурые волосы, заставляет тонкую ткань платья льнуть к идеальному телу. Мой взгляд помимо воли скользит в скромный вырез, опускается на ее грудь, задерживается лишь на мгновение и снова возвращается к лицу.

— Один раз, — соглашаюсь я под барабанную дробь пульса, получая в награду какую-то испуганную, но, несомненно, искреннюю улыбку.

17

Катание на каруселях — точно не та активность, которой я планировал посвятить свободное время этим вечером, но, если я буду честен сам с собой, признаюсь, что давно так не кайфовал.

После двух кругов на цепочной карусели Александрова тянет меня на Автодром, где мы минут пятнадцать как подростки тараним друг друга на допотопных машинках, а потом — на скрипучее Колесо обозрения.

— Ты уверена, что это безопасно? — спрашиваю я, скептически осматривая древний аттракцион с пластиковыми сидениями и открытыми кабинками, по которым гуляет ветер.

В ответ Лера заразительно смеется.

— Доверься мне. Я уже каталась.

Давно стемнело. Колесо медленно несет нас вверх. Вокруг все, кроме темного неровного круга озера, горит яркими огнями. Лера напротив меня кутается в толстовку, скрестив руки на груди, и с неподдельным восторгом глазеет по сторонам. Я огней просто не замечаю. Вижу только ее. То, как ветер играет в ее волосах. Как нежный профиль четко вырисовывается на фоне темного неба. Как блестят ее глаза. И вдруг ясно понимаю, что пропал. Подсознательно боялся этого с момента первой встречи, именно поэтому так старался избегать ее, но все оказалось тщетно.

В своей жизни я ошибался много раз. Ошибся и в ней? Все, что я узнал об этой девушке за этот короткий отрезок времени в лагере, кричит о том, что она не может быть такой, какой я считал. Она добрая, искренняя, готовая прийти на помощь — в том, как она общается с детьми, абсолютно нет фальши. Тогда чем была эта история с Вадиком? Есть ли в ней двойное дно, о котором он умолчал?

Я испытывающе смотрю на Леру, которая сидит напротив. Женщины — сложные создания. Понять, что у них на уме, всегда непросто, но я еще никогда не встречал никого, кого бы мне хотелось понять больше, чем Александрову. Чем больше узнаю ее, тем загадочнее она кажется. И уж, конечно, нет в ней ничего общего с теми, с кем я встречался раньше.

— Красиво, правда? — с тихим вздохом говорит она, не отрывая взгляда от полоски огней на набережной.

— Да, — подтверждаю я тихо.

Разница лишь в том, что пока девушка восхищается миром вокруг, я смотрю только на нее, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не пересесть к ней поближе и не обнять.

Подумать только, как много всего может поменяться за считанные дни…

Внезапный звонок телефона нарушает волшебство момента. Лера нехотя лезет за трубкой, мгновение смотрит на экран, потом отключает звук и бросает телефон обратно в недра рюкзака. Ее лицо, еще недавно такое одухотворённое и безмятежное, теперь похоже на восковую маску.

В моей душе вспыхивает безотчетная жажда защитить ее от неведомого раздражителя, выведать, кто или что так сильно расстраивает ее, но Колесо обозрения как раз завершает свой круг и до того, как я успеваю предложить прокатиться еще раз, Лера встает, ясно давая понять, что прогулка подошла к концу.

— У тебя проблемы? — спрашиваю я, не выдерживая гнетущего молчания, пока мы идём к машине.

Она отрицательно качает головой, нервным жестом убирая упавшую на лоб прядь волос.

— Лер, серьезно, если я могу помочь…

Она резко поворачивает голову, глаза пытливо всматриваются в мое лицо.

— Что?

— Ты впервые назвал меня по имени, — тихо отвечает она таким тоном, словно это важнее всего остального.

Я удивленно вскидываю брови.

— Лера, — произношу с легкой иронией. — Это не сложно.

— Раньше было сложно, — возражает она, продолжая буравить меня взглядом. — Даже тогда, пять лет назад. Ты ни разу не обратился ко мне напрямую.

Я хмурюсь.

— Не помню, — хотя тут, конечно, лукавлю. Пять лет назад я ее избегал, раздражался, когда видел с Вадиком, и скорее отгрыз бы себе язык, чем заговорил с ней.

Ее губы трогает улыбка, напряженное выражение лица чуть смягчается.

— Спасибо.

— За что?

— За вечер. Я не хотела оставаться одна, — признается она, а потом делает то, от чего у меня замирает сердце. Тянется к моей руке и обхватывает ладонь тонкими пальцами. Ее кожа — гладкая и мягкая, именно такая, как я себе и представлял, и от этого целомудренного контакта по венам разливается расплавленный огонь, в котором сгорают остатки моего здравого смысла.

Мое замешательство длится недолго. Я в ответ сжимаю ее руку и, пряча улыбку, переплетаю наши пальцы, наслаждаясь этой неожиданной близостью.

Обратно мы возвращаемся в тишине, но эта тишина не давит, как раньше. Наоборот, в ней комфортно, как бывает только с близким человеком. Я слышу, как Лера дышит, улавливаю шорох ее платья, когда она шевелиться. Дышу воздухом, пропитанным ароматом мандаринов и мяты, который всегда сопровождает девушку. И все это сжимает и без того тесное пространство салона до максимума, позволяя ощущать присутствие другого человека особенно ярко.

Жаль, что когда мы сели в машину, мне пришлось выпустить ее ладонь. Обычно мне не свойственна стеснительность, но в этот раз я так и не могу взять ее руку снова. Хотя очень этого хочу.

До лагеря мы доезжаем за сорок минут. Последние десять я намеренно сбрасываю скорость — отчего-то мне не хочется, чтобы этот вечер заканчивался так.

Остановившись на парковке, я слежу, как Лера отстегивает ремень безопасности, и вдруг вспоминаю о том, о чем мне вчера говорил Матвей:

— Надеюсь увидеться позже, — когда она вскидывает голову, вопросительно глядя на меня, добавляю: — На сходке в вожатской? Ты ведь придешь?

— Я не собиралась. Лариса хотела пойти.

— Вы можете прийти вдвоем. Мы с ребятами обычно дежурим — каждый из нас по очереди проверяет домики. И мы одолжим вам ГоуПро. Можно будет смотреть за коридором у нас на компьютере.

Лера тянется к дверной ручке.

— Так придешь? — нетерпеливо спрашиваю я.

— Да.

18

Я захожу в наш домик как раз во время отбоя. Матвей и Паша проверяют, чтобы отряд находился в кроватях, подгоняя застрявших в душе ребят.

— Как выходной? — интересуется Волков, замечая меня на пороге. — Татьяна порадовала