Излечи мою душу - Кэрри Лейтон

Томас сделал небольшую паузу, а потом ткнул Трэвиса в плечо со словами:

– А ты не смей больше прикасаться ко мне, иначе в следующий раз очнешься на гребаной больничной каталке!

Он развернулся и пошел к общежитию, унося с собой наглость, высокомерие и подлость и оставляя нам только боль и унижение.

Мне хотелось провалиться сквозь землю, но я не могла. Не рядом с Трэвисом. Он не должен видеть, насколько меня задел поступок Томаса.

Я набралась смелости, успокоила Мэтта и Финна, обняла за талию Трэвиса и повела его к пикапу.

– Хочешь, я поведу?

– Нет.

Сил спорить не было. Как и говорить. Но напряжение ощущалось без слов. Оно давило и стыдило.

Трэвис не смотрел на меня. И правильно. Я обещала держаться подальше от Томаса, а вместо этого побежала за ним как идиотка. Не послушала Трэвиса, солгала ему. Глупая! Жалкая! Позволила эмоциям взять верх, но больше это не повторится. Никогда. У меня есть парень, черт возьми!

– Увидимся завтра, – попрощался Трэвис, когда мы остановились возле моего дома.

– Трэвис… – я попыталась взять его за руку, но он ее убрал, не отрывая взгляда от лобового стекла.

– Не надо.

– Мне нужно знать, что с тобой все в порядке.

– Серьезно?

Я потупила взгляд.

– Почему ты так отреагировал? Если бы тебя увидели… тебя могли бы исключить из команды или, что еще хуже, арестовать.

– Что ты с ним там делала?

– Мы разговаривали, я же сказала…

– Разговаривали… – повторил Трэвис разочарованно. – Вы теперь друзья? Почему я не знал об этом?

– Мы не друзья. И знать тебе было не о чем. Я всего лишь из вежливости поинтересовалась, как у него дела. Да, глупо. Прости. Я бываю такая наивная, ты же знаешь…

Больше лжи!

– Ваши лица были в сантиметре друг от друга! Что я должен был подумать?

– Ты что? Нет! Все не так, как выглядело со стороны. Он вытаскивал жука из моих волос, – я натянула рукава куртки, словно так могла спрятать чувство вины.

Трэвис шумно выдохнул и провел ладонями по лицу. Хотел привести мысли в порядок? Он выглядел печальным и разбитым – буквально разбитым из-за синяков на лице.

– Ванесса, я знаю тебя, – он покачал головой, потом уперся руками в руль и снова уставился в лобовое стекло.

– Что ты хочешь этим сказать? Что веришь? Я не сделала ничего плохого…

– Ты не понимаешь! – прорычал Трэвис, хлопнув по рулю.

– Чего я не понимаю?

– Он… – желваки Трэвиса напряглись. – Он нацелился на тебя!

Несколько секунд я молча смотрела на Трэвиса. О чем это он?

– Безумие! Томас не нацелился на меня, но даже если это и так, ты должен доверять мне. Я простила тебя за ту вечеринку, а ты не можешь закрыть глаза на обычный разговор?

Трэвис горько усмехнулся:

– Пойми, ему плевать на тебя, он хочет задеть только меня.

– Почему? Зачем ему так поступать с тобой?

– Неважно! – выкрикнул он.

Я вздрогнула. Меня буквально разрывало от желания сказать, что я имею право знать причину их вражды, но я промолчала: ярость Трэвиса пугала, не хотелось увидеть новую вспышку. Не сейчас.

– Надеюсь, впредь ты будешь сознательнее. А теперь иди, – приказал он, даже не взглянув на меня.

– Хорошо, – прошептала я.

Из машины вышла с тяжестью в груди. Ни разу еще не видела Трэвиса таким сердитым. Но когда он уехал, я уже думала не о нем, не о его боли, а о своей – от слов Томаса, которые так и крутились в голове.

Глава 10

В доме пахло курицей и запеченным картофелем – моим любимым блюдом. Мама всегда добавляет туда травы, которые выращивает в нашем саду.

– Я дома!

Пока раздевалась, немного отвлеклась. Теперь надо в душ, чтобы окончательно смыть неприятные ощущения. Только бы мама не заметила, что я расстроена: начнет ведь задавать вопросы, на которые мне не хочется отвечать.

В коридоре я бросила взгляд в зеркало: бледная, уставшие и печальные глаза – слишком большие для маленького личика, черные волосы спадают на плечи. Может, перестать их красить и вернуться к натуральному блонду?

Я выдохнула, пощипала себя за щеки, натянула фальшивую улыбку и шагнула в гостиную, откуда доносился звук телевизора.

Мама сидела на диване и листала Vogue: волосы убраны в привычный пучок, на голове очки в винтажном стиле – она носит их только дома, потому что «форма оправы старит». Еще на ней была бежевая атласная пижама, которую подарил Виктор.

Как у нее это получается? Она умудряется всегда быть элегантной, не прикладывая для этого никаких усилий.

– Что-то случилось? Я ждала тебя весь день.

– Все хорошо. Я была у Трэвиса на тренировке, а сейчас иду к себе, – я оперлась на дверную ручку.

– Ужин будет готов через сорок минут, поторопись, – сказала мама, не отрывая глаз от журнала.

– А почему ты сегодня не с Виктором?

– У него возникли срочные дела.

Мне стало горько. Как изменилась наша жизнь! Теперь мама приходит домой, только если Виктор занят.

Я поднялась в комнату, быстро сбросила с себя грязную одежду и поспешила в ванную. Горячая вода скользила по коже, помогая прогнать плохое настроение. Оно слишком задержалось – мне его компания ни к чему.

Переодевшись в надушенную пижаму, я спустилась вниз и присоединилась к маме на диване.

– Ты что-то смотришь? – я указала пультом на телевизор.

– Нет, можешь переключить.

Странная тишина нервировала, нужно было о чем-то поговорить. Я щелкала каналы и подбирала слова. Но в голову, как назло, ничего не приходило. Тогда я оставила в покое пульт, положила голову на подлокотник и выпрямила ноги.

– Как дела на работе?

– О, хорошо. Вчера наняли нового стажера, это его первая работа.

– Почему ты не сказала, что фирма искала сотрудников? Я бы сразу отправила свое резюме, думаю, меня бы взяли, – с сожалением пробормотала я.

– Зачем тебе работа? – мама недовольно перевернула страницу журнала.

– Причин несколько: я хочу вносить вклад в наш семейный бюджет, заняться делом и… обрести независимость, – перечислила я, накручивая на палец мокрую прядь волос.

– Глупости! Благодаря Виктору я прекрасно справляюсь с расходами, а тебе нужно думать об учебе. – Она улыбнулась и добавила: – В любом случае твое резюме даже не прочитали бы.

– Почему?

– Они не принимают в штат членов семей сотрудников, хотят таким образом избежать фаворитизма.

– Я все равно собираюсь устроиться куда-нибудь, так