Громкий развод - Анастасия Ридд

Потрясено застыв, я с ужасом слушаю, как Эльза бормочет что-то о ночи, которую они с Богданом провели вместе несколько недель назад, чувствуя, как моя жизнь распадается на части.

Хотя внутри я раздавлена, заставляю себя расправить плечи и с невозмутимым лицом сделать шаг по направлению к мужу-изменнику и его наглой любовнице. На этот раз я не буду прятаться. И сбегать тоже не буду — хватит, свое из-за этих двоих я уже отбегала.

— Лина, — когда Богдан замечает меня, на его растерянном лице мелькает неподдельный ужас. Наверное, нелегко понимать, что тебя застали на месте преступления и никакими красивыми словами уже ничего не исправить. — Я...

— Не утруждай себя, — перебиваю его твердо, демонстративно взмахивая рукой. — Я слышала достаточно.

Богдан бледнеет и, как мне кажется, ненадолго теряет самообладание.

— Лина, я не изменял тебе, — говорит он тихо, делая шаг ко мне навстречу. — Я не понимаю, о чем говорит Эльза.

— Не понимаешь… — грустно усмехаюсь я, складывая руки перед собой.

— Между нами ничего не было. И не могло быть, — на этот раз его голос звучит уверенно. — Мы обязательно со всем разберемся.

— Разбирайся, Дан, — бросаю отрешенно, отступая на шаг назад. — Меня это больше не касается.

— Лина, подожди… — Богдан делает попытку остановить меня, а затем обращается к Эльзе: — Эльза, какого черта ты выдумываешь? Этот ребенок не может быть моим.

— Аделина, я сожалею. Позволь я объясню… — вступает в разговор Эльза. Я перевожу взгляд на соперницу, на ее идеальное лицо с притворной улыбкой и хищным взглядом, которое выражает что угодно, но не сожаление, и понимаю, что для нее сейчас все сложилось идеально. Моя потеря — ее приобретение. У нее будет и ребенок, и Дан. Пусть подавится.

— Не интересно, — говорю неприязненно под похоронный марш, который звучит в моей голове в честь краха моего брака. — Ты можешь забирать его себе. Ты ведь этого хотела, правда?

Подняв подбородок, я гордо прохожу мимо застывшей парочки, но в последний момент Богдан вытягивает руку и обхватывает своими пальцами мое запястье.

— Лина, пожалуйста...

Мой сдавленный выдох отчетливо слышен в тишине пустого холла. Я демонстративно выдергиваю руку из его захвата, потому что от его прикосновения меня воротит, и с расстановкой произношу:

— Мой адвокат немедленно займется бракоразводным процессом. Не желаю больше иметь с тобой ничего общего.

Лицо Дана искривляет гримаса боли, желваки на щеках вздуваются, но он тут же овладевает собой. Впрочем, меня это уже не беспокоит — мне нужно думать о себе, спасать себя. Развернувшись к нему спиной, я возвращаюсь в зал. Не бегу, хотя хочется, не плачу, хотя слезы застилают глаза. Надеюсь, что толпа гостей поглотит меня, не позволив никому из знакомых заметить мое подавленное состояние.

Подумать только, я ведь была готова поверить Дану... Поверить и простить за то, что виделся с бывшей за моей спиной, за то, что заставил пройти через публичное унижение. И не услышь я признания Эльзы, кто знает, может быть этим вечером я бы ушла домой с ним, лежала бы в его объятиях, целовала…

Стоп. Хватит.

Заставляю себя отогнать видения, которые уже никогда не оживут. Предательство Богдана перечеркнуло все, что когда-то было между нами. У него будет ребенок от чужой женщины… Это не исправить ничем. Наш брак не просто дал трещину, он раскололся надвое. Его не склеишь, не исцелишь. Пора посмотреть правде в лицо — сегодня я прошла точку невозврата.

Оставаться и дальше на мероприятии я не вижу никакого смысла. Светский протокол соблюден: обязательную галочку напротив моей фамилии уже поставили, фотографии сделали — меня здесь больше ничего не держит. Я собиралась остаться допоздна из-за Дана. Теперь из-за него же не желаю находиться здесь даже лишнюю минуту.

Я не помню, как добираюсь до гардероба. Надеваю пальто, на автомате вызываю такси, пока жду машину, умудряюсь даже переброситься несколькими вежливыми фразами со знакомыми. Десять минут спустя я, наконец, оказываюсь в теплом салоне автомобиля. И именно здесь моя выдержка дает сбой.

Откинув голову на спинку кресла, прижимаю к губам кулак, чтобы сдержать рвущееся наружу рыдание.

Ребенок. У Дана и Эльзы...

Какое извращенное чувство юмора у автора моей судьбы.

— С вами все в порядке? — осторожно уточняет таксист, бросая на меня обеспокоенный взгляд в зеркало дальнего вида.

— Сейчас нет, — отвечаю с горьким всхлипом. — Но обязательно будет.

— Может, воды? — сочувственный взгляд водителя заставляет меня собраться. Ненавижу когда меня жалеют.

— Спасибо, — шепчу я, вынимая из подставки пластиковую бутылочку и делая несколько глотков воды.

Я должна успокоиться. Прилюдные истерики — это не мое. Надо держаться. Каких-то полчаса, и я буду дома. Рыдать, плакать, рвать на себе волосы можно будет там. Такси — не место для моих срывов.

Наверное, это профессиональная закалка, но мне удается взять себя в руки. До боли закусив губу, я отгоняю от себя навязчивые образы мужа и Эльзы и заставляю себя сосредоточиться на мелькающих за окном ночных пейзажах.

Добравшись домой, я еще в прихожей сбрасываю с себя пальто, а следом и праздничное платье и, даже не умываясь, иду в спальню, где обессилено падаю на кровать.

Я думала, что отпустив себя, в уединении своей спальни буду выть в голос. Но на самом деле на меня вдруг находит такая слабость, что я, свернувшись калачиком, просто закрываю глаза. Сил нет ни на что — даже на то, чтобы заплакать.

Надеюсь, что смогу отключиться, но сон не идет. Глаза болезненно сухи. Внутри — пустота, будто из груди вырвали все чувства, превратив меня в бездушную куклу. Думаю, пройдет совсем немного времени, и осознание произошедшего накроет меня с головой в полной мере, а пока… Впереди два выходных дня, чтобы спрятаться и залатать новые раны.

Не знаю, сколько проходит времени, когда я поднимаюсь с кровати и в темноте медленно бреду на кухню. Очень болит голова. Нужно выпить таблетку. Наливаю в стеклянный стакан воду, а из ящика, в котором хранятся лекарства, достаю серебряный блистер.

Но перед тем, как отправить таблетку в рот, я замираю. Завтра прием у гинеколога. Месячных так и нет. Задержка уже приличная. Да, тест отрицательный... Но что если я вдруг каким-то чудом окажусь беременной? Эта мысль кажется мне невозможной, ну а