Медаль благородных - Алеся Кузнецова

– Ну, допустим, алмазным мое вращение только несколько журналистов называют… А что касается юной девочки, то для гимнастики – скоро пенсионерка вообще-то.

– Удивительно, что в двадцать пять лет во многих сферах люди только первые шаги делают, а ты уже в пятнадцать была чемпионкой мира.

– Да, мне тогда перед выступлением на разминке булавой случайно прилетело и на лице появился аккуратный нежный синяк. Вот такие воспоминания у меня остались о первой значимой победе.

– Булава же маленькая совсем и весит, наверное, как пушинка.

– Эта пушинка в 150 граммов, между прочим, чуть не сорвала мне выступление. У меня истерика случилась, когда стало очевидно, что хоть кровь и удалось остановить, тональником синяк не замаскируешь. Но команда для гимнастки – это не просто слова.

– Да, Игорь всегда найдет решение.

– Нет, я тогда не знакома была с Игорем. Екатерина Сергеевна… Она была мне, как вторая мама, это потом я много узнала о том, что происходило у меня за спиной, и Игорь на многое открыл мне глаза. Мы тогда и познакомились после победы. И он мне очень помог. Но тогда накануне я еще ни о чем не догадывалась и Екатерина Сергеевна была для меня всем.

– Я не знала.

– Это долгая история. Мы наверняка еще многого друг о друге не знаем. Дружим только три года, а кажется, целую жизнь. Ну, в общем, тренер тогда придумала мне такой макияж, что судьи наверняка задумывались о моих чрезмерно очерченных скулах, но не подозревали, что под этим многослойным гримом скрывается.

– Женя, ты всегда такая сдержанно-позитивная, что сложно представить тебя в отчаянном состоянии.

– О, это ты не видела меня в момент, когда я приехала в Москву!

– Мы никогда не говорили с тобой об этом.

– Только представь, мы приезжаем в столицу, дома я уже давно звезда не только Челябинской области, но и всего Уральского края, а здесь всего лишь одна из многих. Здесь все такие же. И не факт, что я из них самая сильная. Но главный тренер тогда во время турнира что-то рассмотрела, хотя у меня вылетел мяч и пришлось на ходу придумывать, как выкрутиться из ситуации, когда все идет не по плану.

–Чрезвычайные ситуации бывают крайне неприятны.

– Не поспоришь, но я тогда выкрутилась и даже судьи засомневались на предмет, а вдруг так и надо было, – рассмеялась Женя и приподняла волосы у корней, словно пытаясь стянуть на затылке их в высокий пучок.

– Ври уверенно! – улыбнулась Арина.

– Екатерина Сергеевна так всегда и говорила. Если что-то идет не по плану, улыбаешься и продолжаешь, словно все было задумано изначально так.

– И она тебя передала столичным тренерам тогда?

– Нет. Она сперва приехала со мной на сборы сюда, когда нас пригласили после чемпионата, а потом переехала со мной в Москву и продолжила тренировать здесь. После смерти мамы она стала для меня самым близким человеком. У нее не было детей, а муж умер за год до переезда. Нас обеих дома мало что держало. – Женя помолчала и помешала кофе ложечкой. – Это она привела меня к первой олимпийской медали. Да и второе золото – тоже ее заслуга во многом, хотя тогда со мной уже работал и Игорь.

– Надо же, я не знала, что у тебя были такие близкие отношения с тренером.

– После выступлений я бежала на зону «kiss and cry» и обнимашки Екатерины Сергеевны меня всегда успокаивали, к моменту объявления результатов я уже полностью могла контролировать свои эмоции. Это она много лет назад назвала меня ее стальной девочкой. А журналисты теперь просто повторили ее слова, сказанные в самом начале.

– Поддержка близких и их вера очень важны.

– Мне кажется, после того, как мы поругались и Екатерина Сергеевна уехала обратно в Челябинск, я стала другой. Словно половина меня уехала вместе с ней. Хотя это я сама вынудила ее вернуться туда. Игорь настаивал, они враждовали с самого начала, и мне казалось, что пришло время идти дальше самой. Мне ужасно стыдно перед ней за то, как я поступила. Вот ты и узнала мой секрет.

Арина подумала, что хорошо бы сейчас рассказать Жене, что у нее тоже есть история, которую она хотела бы рассказать, чтобы освободиться от удушающего чувства вины, но все никак не решалась начать. А Женя вдруг снова разоткровенничалась:

– Я часто думаю, что будет, когда все закончится.

– В каком смысле все закончится? – Арина напряженно вглядывалась в лицо подруги, пытаясь понять, что та пытается сказать.

– Я… я про то время, когда закончится все это… красивые купальники, сверкающие стразы, победы, овации. Я не знаю, как я смогу жить после этого. Что я буду делать дальше? Мне кажется, я потерялась немного и очень боюсь завершения карьеры.

– Женя, да ты что?! Какое завершение? Ты же на самом пике популярности!

– Мне двадцать пять.

– Звучит, как приговор, – рассмеялась Арина. – Если бы мы сидели с тобой в группе анонимных алкоголиков, я бы сказала в ответ: – Мне тридцать пять. И я тоже не знаю, как жить дальше.

– Арина, я серьезно. В гимнастике в 25 лет уже практически нечего делать.

– Ого! Нечего делать! Да ты вон месяц назад стала трехкратной чемпионкой! Выключить этот пессимизм немедленно! А я все думаю, что тебя гложет, и никак понять не могу, а оказывается только это!

– Арина, а что этого мало? Что еще могло быть?

– Слушай, а давай штрудель еще возьмем? С вишней. Чуть-чуть тебе же можно?

– Я не буду. Вот завершу спортивную карьеру и тогда позволю себе наесться за все эти годы, может, даже растолстею. А что? Смогу себе позволить.

– Видишь, плюсы есть во всем. Если ты не против и тебя не станет смущать вид наслаждающегося свежей выпечкой человека, то я все же закажу себе штрудель.

– Бери смело, я уже съела обезжиренный творог и яйца на второй завтрак. Я не голодна, – вздохнула Женя. – Но вообще, я, правда, переживаю. Игорь настаивает, чтобы я ехала на следующий чемпионат. Злится на меня. А я бы хотела завершить карьеру красиво. Сейчас, на пике, сразу после такой победы.

– Ну, Игорю наверняка не хочется лишиться лучшей гимнастки и его звезды. Ты же должна понимать, что у вас с ним не только история мужа и жены, но еще и спортсменки и сопровождающего психолога, а также пиар-менеджера, приносящего тебе крайне выгодные рекламные контракты. И как менеджер он может проявлять