Между королями - Вэнди Джинджелл

И я была почти уверена, что сейчас он очень напуган.

Я на мгновение встретилась взглядом с Джин Ёном, прежде чем наше внимание привлекло какое-то движение в дверном проёме. Лес, с вилками в обеих руках и диким выражением в глазах, уставился на нас, а затем на Атиласа.

Он пробормотал:

— Леди! В доме стоит неприятный запах! Кто принёс его в дом?

— Неприятный… — я замолчала и уставилась на Атиласа, который не сводил глаз с Леса, как будто не мог до конца поверить в то, что видел.

Мне нечасто доводится видеть его таким потрясённым, и я не стану врать: это было чертовски приятно.

— Всё ещё жив, — пробормотал он себе под нос. — Действительно, впечатляет: почти тараканий уровень навыков выживания, на самом деле.

— В смысле, после всех тех раз, когда ты пытался его убить? — спросила я. — Не волнуйся, Лес, я не позволю ему ещё раз напасть на тебя. Он не сможет выбраться.

— Нельзя, значит, нельзя, — с неожиданной суровостью сказал Лес. — Леди, ты не можешь держать в доме неприятные запахи! Они проникают в занавески!

— Могу тебя заверить, что я не намерен задерживаться в занавесках, — сказал Атилас, демонстрируя свои обшитые сталью манжеты. — И я бы ушёл, если бы мог, но увы…

— Ты никуда не пойдёшь, пока мы не получим ответы на ещё несколько вопросов о множестве вещей — и определённо не уйдёшь, пока Зеро не вернётся, чтобы упрятать тебя в За, где прячут преступников.

— В самом деле? — сказал он, и неприкрытый страх, который, как мне показалось, я видела, исчез, как будто его никогда и не было. — Что ж, без сомнения, мы переживем всё это так, как должны. У меня есть подозрение, что ты будешь слишком занята вне дома, чтобы уделять мне внимание.

— Знаю, что до сих пор ты очень старался не умереть, — сказала я ему. — Но даже хорошая пробежка когда-нибудь заканчивается, и я думаю, что твоя уже близка к концу.

Он пожал одним плечом, снова чувствуя себя совершенно непринуждённо.

— В конце концов, всё хорошее когда-нибудь заканчивается, Пэт.

— Знаешь, что в тебе больше всего раздражает? — спросила я его. Из всех времен, когда она должна была бояться, сейчас было самое подходящее время. Независимо от того, проникну я в его воспоминания или нет, в конце концов, он всё равно умрёт — почему он больше боялся, что я заберу его воспоминания, чем смерти?

— Уверен, что ты собираешься мне рассказать, — мягко сказал он. — Думаю, я поберегу силы.

— Каждый раз, когда мы снимаем с тебя один слой, под ним оказывается ещё более запутанный слой. Это чертовски раздражает.

— Леди, — сказал Лес ещё настойчивее, — тебе не следует оставаться в этой комнате. Тот, кто учуял запах, нанёс его и…

— Должен отметить, что это один из самых неприятных разговоров, которые у меня были, — отметил Атилас, его холодный и бесстрастный взгляд остановился на Лесе так, что я содрогнулась. — Уверяю тебя, это не только твоя боль.

Лес, должно быть, почувствовал ту же угрозу, что и я, потому что он попятился к двери и бочком протиснулся в гостиную. Я услышала, как он произнёс:

— Леди, я здесь, — а затем его босые ноги протопали по ковру. Одному богу известно, куда подевались его ботинки на этот раз. Надо будет купить ему другую пару, когда смогу.

— Не угрожай моим друзьям, — сказала я Атиласу.

— Это, — сказал Атилас, — не друг. И не должно им быть.

— Для чувака, который притворялся моим другом и пытался меня убить, это чертовски сильно сказано.

— Боже мой, кажется, у меня появилась какая-то отвратительная привычка! — сказал Атилас, обращаясь скорее к самому себе, чем ко мне. — Успокойся, Пэт: я воздержусь от бесполезных предупреждений.

— Но ты сделаешь это? — спросила я, встретившись с ним взглядом, прежде чем он опустил глаза. — Потому что это одна из тех вещей, в которых я не уверена. Я вернусь позже, чтобы забрать у тебя несколько воспоминаний.

— Понятно, — сказал он. — Я снова должен быть погружён в свои мысли, пока ты, по-видимому, занимаешься своими делами? На этот раз я не приму это так легко.

Джин Ён поднялся с лёгким смешком, снова вызвав холодный, неприязненный взгляд Атиласа, и протянул мне руку.

Я взяла его за руку и позволила ему поднять меня.

— Тебе просто придётся поразмышлять об этом, пока ты не поймешь, — сказала я Атиласу.

— Я действительно удивляюсь, почему ты утруждаешь себя поиском в моих мыслях того, что тебе и так известно.

— Ага, но я их ещё не знаю, — заметила я. — Я знаю только то, что ты мне сказал, и ничего больше. Ты же не можешь ожидать, что я поверю твоим словам после всего, что ты натворил.

— И, таким образом, у нас есть ещё один слой, — сказал он, слегка улыбаясь и откидываясь назад. Он тоже закрыл глаза, но если он думал, что от этого будет какой-то толк, то довольно быстро убедился в обратном.

— Ага. Ты как чёртов лук, — сказала я и в последний раз проскользнула в его сознание, чтобы надёжно привязать его к своим воспоминаниям.

***

Как только мы снова оказались на кухне, я сказала Лесу:

— Ты должен перестать прятаться в других местах, не давая нам знать. Мне всё время кажется, что тебя что-то схватило.

— Я знаю все двери, леди, — сказал он.

Мне удалось удержаться от того, чтобы не закатить глаза, когда я полезла в морозилку за остатками хлеба.

— Лады, но скажи мне, когда в следующий раз соберёшься куда-нибудь, хорошо?

— Я знаю двери, — повторил он с неожиданным нажимом. — Я могу входить и выходить, куда мне нужно.

— Хочешь сказать, чтобы я не беспокоилась о тебе?

— Этот бы пережил взрыв, — пренебрежительно сказала Джин Ён, обходя меня, чтобы взять пакет с кровью, пока я доставала масло из холодильника.

— Беспокойством сыт не будешь, леди, — сказал Лес. — Я принимаю только еду и питье.

Он снова заковылял в гостиную, как будто в его словах был какой-то смысл, а я продолжила завтракать, хотя и сказала Джин Ёну, кивнув на пакет с кровью:

— Ты много ешь в последнее время.

— Я должен быть готов к бою, — сказал он. — Если я не поем, то и хорошо сражаться не смогу.

— Странно, — сказала я, уставившись на него. — Думала, это просто от голода. Ты лучше сражаешься после крови?

— Я всегда сражаюсь очччень хорошо.

— Ага, но после крови ты сражаешься лучше?

Джин Ён слегка наклонил нос в знак согласия.

— Keurae. Кровь всегда необходима.