Вернуть жену любой ценой - Анна Гранина

– Деньги не проблема. Мы все вылечим. Найдем лучших врачей. Это не вопрос.

– Хорошо. Я просто обязана была предупредить. Ну, давайте, я отведу мальчика, у них занятия.

Я обнимаю Пашу, обещаю заехать завтра и привезти булочек.

– Ты уверена, Ада? – спрашивает, когда остаемся наедине.

– Ты же сам сказал, что деньги не проблема.

– Я про другое. Ты не боишься потерять еще раз ребенка?

Глава 26.

Ада.

– Школа приемных родителей – это обязательный этап усыновления ребенка, – ведущая, женщина с доброй улыбкой и строгим голосом, начинает лекцию.

Сидим с Мироном в первом ряду. Я понимаю, зачем мне это, зачем?! Он мог бы купить подпись, что прослушал лекции. Зачем сидеть тут со мной?

Женщина много говорит о мотивах усыновления, о том, как важно быть честными с собой. Задает вопросы на подумать, почему мы хотим стать родителями приемного ребенка? Готовы ли со сложностями? Это большая ответственность.

Я сжимаю ледяные пальцы в кулаки.

Она, конечно, не поймет, если я просто скажу, что чувствую так. Что мне приснился мой нерожденный сын и сказал, Пашка должен жить с нами.

Мирон сидит рядом, локтем касается моего локтя. Я аккуратно отодвигаюсь. Он не смотрит, но шумно выдыхает так сильно, что чувствую его раздражение.

Нам сжато, без лишней воды много рассказывают про психологию усыновления, к чему надо готовиться и что надо взвесить все за и против.

К полудню я вымотана. Лекция, вопросы – материала столько, что мозг начинает плавиться.

Освобождаемся в обед.

Выходим из здания, и Мирон смотрит на часы.

– Я на встречу. Тебя подвезти? – спрашивает он, будто это обычный день. И обычная встреча.

– Нет, я сама доберусь.

– Утром к Зое должен был прийти врач-реабилитолог. Узнай, как там у нее дела.

– Хорошо, спасибо.

Я сажусь в такси, чувствуя, как напряжение отпускает.

Я хочу домой, в свою пекарню, к сестре. Она столько лет не вставала с коляски, мне кажется, что уже нереально это сделать, но если у него получится…

Первым делом забегаю к ребятам. Там идет процесс, хлеб печется, справляются и без меня.

От них иду к Зое. Она мой якорь, мой дом.

– Привет, – захожу и сразу иду к ней, я тебе твой хлеб любимый принесла. Только испекся.

– Привет, родная, – обнимает и целует в ответ.

– Ну ты как, как дела? Мирон говорил, что к тебе должен был приходить врач?

– Был.

– А чего так недовольно? Не понравился?

Я иду на кухню, кладу теплый хлеб на стол. От него пахнет так, что я как бульдог все тут залью слюной.

Достаю доску, нож, масло из холодильника.

Зоя закатывается следом и подъезжает к столу.

– Пришел, как будто не лечить, а на ревизию. Хам редкостный. Без капли сочувствия. Не одной эмоции на лице, понимаешь. Хотя… ну ты же врач… ну отнеслись по-человечески.

– Прямо как ты описала, уже страшно. И что он тебе сказал?

Нарезаю нам хлеб и намазываю маслом. Оно плавится и растекается по еще теплому мякишу.

– Сказал, что с моими мышцами все ясно, прогнозов никаких, но если бы я действительно хотела, то давно бы ходила. А я типа не хочу! Мне вот нравится сидеть в кресле и быть обузой.

– Ты не обуза, Зой, – пододвигаю ей бутерброд и откусываю сама.

Это блаженство…

– Да… – скрещивает руки на груди. – Это как такое можно инвалиду говорить? Что мне по кайфу сидеть! Я просто ленюсь, заплыла жирком, удобно же, не надо за собой следить, ну как есть…

– Что за придурок, – шепчу себе под нос, но она слышит.

– Согласна. Мирон, наверное, решил так, поиздеваться надо мной.

– Он сказал, это лучший реабилитолог в области.

– Только к людям, походу, не относится.

Я выдыхаю. Понимаю, как ее задело.

– Зой, ну ты не переживай, ладно? Может, он просто человек такой, не в себе. Я поговорю с Мироном, найдем кого-то другого. Ну не понравился он тебе, значит, не наш человек.

– Я не представляю просто, как с таким характером можно кого-то вылечить. Как это выдержать!

Тянусь к ней и беру за руку.

– Все можно выдержать, Зой. И смерть своего ребенка, и измену мужа, и потерю родителей.

Она сжимает мою ладонь.

– Я знаю. Спасибо тебе, сестренка.

Поддерживаю ее, а у самой дрожат губы. Хочется быть сильной, чтобы она не сдавалась, потому что несмотря на диагноз, я, может, и держусь на плаву, потому что она рядом.

– Ладно, у тебя что?

– Мы сегодня ездили в детский дом, Мирон познакомился с Пашой.

– Да? И как?

– Все нормально, вроде понравился. Потом были в школе приемных родителей. Слушали лекцию.

– Ого. Это хорошо, Ада, – говорит тихо. – Мирон тоже был?

– Да, четыре часа со мной отсидел. Я понимаю, что это сделка, но… понимаешь, он мог купить эти подписи и пройти все быстро, но нет, ходит со мной. Как будто… Как будто за этим что-то стоит.

– Мужчины часто после измены осознают, что ошиблись.

– Мы же знаем, что измена – это полдела. Вот другая его ошибка, она гораздо тяжелее. И это уже никак не исправить.

– Мирон… как будто подводит тебя к тому, чтобы ты дала ему шанс.

– Я не смогу, – качаю головой.

Мирон: “Я заберу тебя сегодня из пекарни в 19.00, едем в ресторан”

Не хочу ли, никакие у меня планы. Вот он решил так и все. Показаться с ним где-то снова, как пара, еще одно испытание.

Девочки, пока вы ждете новых глав, приглашаем Вас окунуться в уже завершенную эмоциональную историю.

https:// /shrt/aZWn

— Я хочу другую. И я запутался, прости, — рычит он, злясь сам на себя. — Что?.. Ты клялся, что никогда не обидешь… — шепчу я, слёзы душат. — Я знаю! Но она — как яд, везде,