В погоне за убежищем - Кэтрин Коулc

Лолли только цокнула языком и пошла ко мне:

— Да ну его. Давай мы с тобой лучше туда сходим. Спаси лошадь — оседлай ковбоя.

— А зачем ты хочешь ехать на ковбое, Супербабуля? Это как пони в зоопарке? — спросила Кили с полной серьезностью.

Теперь Трейс не просто хмурился — он сверлил взглядом:

— Спасибо, Лолли.

Та только захохотала:

— Все правильно, девочка моя.

Кили посмотрела на отца:

— Я тоже хочу спасти лошадь и сесть на ковбоя!

— Господи, заберите меня уже, — простонал Трейс, зажав переносицу пальцами.

Я попыталась сдержать смех, даже зажала губы… но без шансов.

— Не понимаю, чего ты смеешься, — проворчал он. — Ты же все это начала.

— Ну уж нет, шеф. Это все твои армейские замашки.

— Армейские? — театральным шепотом уточнила Лолли. — А ведь в мужчине, который умеет приказывать, есть что-то…

— Лолли! — рявкнул Трейс.

— А что? Надо быть честными в своих желаниях. Это полезно!

— Пойду переоденусь, — пробурчал Трейс и выскользнул из кухни.

— Он какой-то ворчливый, — заметила Кили. — Это потому что танцевать не ходит?

— Это точно не помогает, — кивнула Лолли. — Но больше всего ему не хватает горизонтального танца. Размять сухостой.

— Я не знаю, что такое горизонтальный танец, — сказала Кили. — А ты знаешь? — обратилась она ко мне.

Лолли ухмыльнулась:

— Ну что скажешь, Элли? У тебя как с горизонтальными танцами?

Я вспыхнула:

— Понимаю, почему ваши внуки пытаются вас контролировать.

— Пытаются — ключевое слово, — фыркнула Лолли, закружившись по кухне.

А Кили все еще была сосредоточена на танцах:

— Ты можешь сводить моего папу потанцевать?

Она была прелестной — лучшая дочь на свете, заботливая, внимательная. Просто хотела, чтобы папа был счастлив.

— Знаешь, подружка, я сейчас беру паузу в танцах.

— Звучит совсем не весело.

— Согласна, — кивнула Лолли. — Жизнь одна. Надо жить по полной.

— Я и живу. Просто мой последний партнер не слишком старался. Так что я не спешу с новым.

Лолли на секунду замерла, и я испугалась, что проболталась лишнего. Но она только подошла ближе и обняла меня за талию:

— Значит, будет девичник. Без мужиков. Нам они пока ни к чему.

— Можно я с вами? — выпалила Кили.

— Конечно, можно, — тут же сказала я. — Без моей подружки никак.

Кили закружилась по кухне, пока Лолли повернулась ко мне:

— Ты разбирайся с посудомойкой, а я займусь ягодами.

Я усмехнулась, стягивая мокрый свитшот:

— Не уверена, что уложу все по уму, как шеф, но постараюсь.

Лолли рассмеялась:

— Милая, никто не может. Он даже у Норы на семейных ужинах перетасовывает все в посудомойке.

Я отправила Лолли озорную улыбку:

— Пожалуй, надо навести хаос в его шкафах.

Она захохотала:

— Ох, надо будет заснять его лицо, когда он это увидит!

— Элли… — Кили заговорила неуверенно, когда мы сидели за обеденным столом, перед каждым — пустая миска от мороженого. — Можно тебя кое о чем спросить?

Я тут же обратила все свое внимание на эту чудесную девочку рядом.

— Конечно, Кили. Спрашивай что хочешь.

Ее зеленый взгляд опустился в колени.

— Ты бы могла помочь мне с безумной прической на день странных причесок в школе?

Грудную клетку обожгло — смесь радости от того, что она попросила меня, и боли от того, как осторожно она это сделала.

— Кили, я могу помочь… — начал Трейс, но я его тут же перебила:

— О нет, шеф. Это моя миссия. Я рождена для таких заданий.

Он долго смотрел на меня, изучающе.

— Точно справишься?

— Ты шутишь? Это же мой любимый вид челленджа!

— Правда? — с надеждой переспросила Кили.

Я обернулась к ней:

— Еще бы! Сколько у нас есть времени на подготовку?

Она заулыбалась:

— Пару недель.

— Фух, — смахнула я воображаемый пот со лба. — Первое, что нам нужно, — тема.

— Единороги! — радостно крикнула Кили. — Это моя и моей другой подруги Грейси любимая тема!

— Мне нравится. Начну собирать вдохновение и подумаю, какие аксессуары понадобятся.

— Можешь взять мои волшебные грибочки, — предложила Лолли, указывая на заколки у себя в волосах.

— Лолли, не надо, чтобы мою дочь выгнали из школы, — отозвался Трейс.

Она фыркнула:

— Я просто хотела помочь.

— Ты просто снова мутные делишки заводишь, как всегда.

Я отодвинула стул и потянулась за мисками, но Трейс положил руку мне на предплечье. Едва-едва коснулся, но этого было достаточно, чтобы я застыла на месте. Прикосновение жгло — в прямом смысле.

— Ты и так уже достаточно помогла.

Я приподняла бровь:

— Признайся, ты просто боишься, что я перемешаю миски с тарелками.

Уголки его губ дрогнули:

— Не могу позволить тебе разрушить отлаженную систему.

— То есть армейский порядок, — парировала я.

Лолли рассмеялась:

— Трейс, проводи Элли домой. Убедись, что она добралась в целости. Мы с Кили с посудой справимся. Правда, ангелочек?

— Я хорошо помогаю, — кивнула Кили.

Трейс закатил глаза к потолку:

— Кто-нибудь, спасите меня.

Я улыбнулась, глядя в пол:

— Думаю, я смогу дойти до соседнего дома сама.

— А если Снежный человек бродит по улице? Утащит тебя в пещеру в горах, — предостерегла Лолли.

— Это у вас тут часто бывает? — с усмешкой спросила я.

— Никогда не знаешь! — отрезала Лолли.

Трейс встал:

— Пошли, Вспышка. Провожу тебя.

От самого предложения пересохло во рту — он снова стоял в полный рост, широкоплечий, сильный… Лучше было не смотреть. Я повернулась к двери:

— Спокойной ночи, ребята, — я помахала Кили и Лолли.

— Спокойной ночи! — откликнулись они в унисон.

Я вышла на улицу, позволяя прохладному ночному воздуху обволакивать меня. Задрала голову, рассматривая небо. Я почувствовала его, прежде чем увидела — от Трейса исходило тепло.

— Не думаю, что когда-нибудь привыкну видеть столько звезд.

— В Нью-Йорке не тот вид?

Я покачала головой:

— Там слишком много фонарей. В Хэмптоне, в нашем доме, было лучше видно. Но даже он не сравнится с этим. Тут кажется, будто можно разглядеть форму каждой звезды.

— Это правда. Хорошее напоминание, чтобы не забывать ценить.

Я взглянула на Трейса. Глупо было, потому что при лунном свете он был еще красивее. Я быстро отвернулась и пошла вперед. Надо было взять себя в руки.

Он догнал меня за два шага:

— Спасибо, что предложила помочь Кили с прической.

— Мне это в радость не меньше, чем ей.

Он издал какой-то звук — не согласие, не возражение. Просто звук.

— Можно я тебя кое о чем спрошу?

— Ты уже