Укрощение строптивой в деревне - Лина Мак

– Поехали, – вздёргиваю подбородок и пытаюсь понять, как мне сесть на это.

– Ноги расставила, залезла, как на коня, и хватай меня за бока, чтобы не свалилась, – уже в открытую смеётся Петька, замечая моё метание.

– Петь, ты меня только не урони, – бубню под нос.

– Не, ты чего. Я же не самоубийца, – снова смеётся он. – Меня потом Мот трактором переедет.

Петька только отъезжает от двора, а я уже жалею о своём решении. Моя бедная попка явно будет с синяками после такого аттракциона.

– Куда тебе? – спрашивает Петя разгоняясь.

– Мне на поле, где сегодня Матвей работает, – отвечаю и пищу, потому что Петя наезжает на кочку.

– Слушаюсь, барышня, – слышу улыбку в голосе Петьки. – Ах, ты, зараза, – резко зашипел он, а я услышала лай. – Держись, Злата, сейчас прокачу.

– Ой, мамочки, – визжу так, что сама чуть не глохну, но собаки, которые гонятся за нами, намного страшнее для меня сейчас.

Глава 18

Матвей

Слишком много дурных мыслей в голове, которые совершенно точно не относятся к работе. Голова забита только картинками спящей, улыбающейся, злой или просто мечтающей Златы.

Эта Златовласка засела у меня в голове и не собирается из неё исчезать. А ещё я уже вторую неделю не выхожу “на промысел”, как любят называть это мужики. Даже парни посмеиваться начали надо мной.

Но я не хочу никуда идти. У меня просто не стоит, как бы тупо это не звучало. Даже батя на днях спросил у меня:

– Мне можно радоваться или лучше уже бояться?

– Я тебя не понимаю, бать, – отмахнулся от него тогда, но у самого даже под ложечкой засосало.

Сначала я злился на Злату, потом стал стараться поймать её на улице, чтобы просто увидеть, просто посмотреть, как она в очередной раз будет бороться с брезгливостью и страхом.

И как же охренел, когда увидел, что она не такая и отбитая мажорка. А когда узнал, что заболела, сам пришёл к ней. Прижимал к себе и чувствовал, что внутри становится так тепло. Хочется прижимать её, оберегать, вдыхать запах и знать, что она только моя.

Утром как трус удрал, но надолго не хватило. И вот сейчас еду по полю, а сам хочу находиться рядом с ней, а не здесь.

Когда-то уже было так, Мот! Хорошим это не закончилось.

Гадкие воспоминания так и лезут в памяти. Но я ведь не такой идиот, чтобы снова на те же грабли. Да и Злата не такая.

Бью по тормозам, резко останавливаясь. Как я не вильнул рулём, не знаю. Смотрю перед собой и вижу, что возле берёзовой рощи, метрах в ста от меня, стоит Злата.

Снова трогаюсь, нужно закончить этот ряд, а то будет слишком подозрительно, что трактор стоит посреди поля.

Подъезжаю к деревьям, глушу своего трудягу и иду к Злате, которая смотрит на меня сейчас так, что я начинаю жалеть, что она пришла сюда.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю, подходя к ней вплотную.

– Привет, – улыбается Злата, поднимается на носочки и целует меня в щеку. – Ты вкусно пахнешь, – шепчет в ухо.

– Злат, ты зря пришла, – напрягаюсь, стараясь сдержать всё, что рвётся наружу.

– Нет уж, – вот же вредная. – Я что, зря через Берёзовку ехала на багажнике Петьки и от собак отбивалась?

– Твою же мать, – начинаю хохотать, представляя эту картину. – Ты не можешь без приключений, да?

Смотрю на неё, но, замечая её надутые губки, просто сгребаю в объятия, зарываясь носом в изгиб шеи.

– А ещё ты обещал покатать меня, – произносит с придыханием Злата, а я сразу вижу картину, как я буду катать её.

Хочу отодвинуться, но Злата обвивает меня за торс.

– Это закончится не так, как ты представляешь, – говорю ей охрипшим голос.

– А откуда ты знаешь, что я представляю? – Злата наклоняет голову набок, заглядывая мне в глаза так, будто в душу смотрит.

– Злат, я же не железный, – с шипением выдыхаю, пытаясь дать понять ей, что я хочу её не только на тракторе покатать.

– Матвей, я открою тебе маленький секрет, – Злата поднимается снова на носочки и приближается к моим губам. – Я не трактор имела в виду.

Смотрю на неё несколько секунд и пытаюсь вспомнить, есть ли у меня резинки где-то в кармане. Хватаю её за руку и веду к роще, прихватив на ходу из кабины трактора корзину, что бабуля мне собирала на обед.

Как доходим до поляны, не вспомню теперь. Слышу прерывистое дыхание Златы за спиной, и оно действует на меня как ускоритель.

– Перекусим, – предлагаю я, ставя корзину посреди поляны.

– Ты меня хоть и называешь Златовлаской, и можешь считать меня мажоркой, но я не люблю длительные прелюдии и уговоры, Матвей, – шипит Злата, подталкивая меня к дереву.

– Почему мне сейчас кажется, что это ты меня уговариваешь, а не наоборот? – спрашиваю и вижу, как в глазах Златки пляшут солнечные зайчики.

– Тебе не кажется, – её губы растягиваются в коварной улыбке, сносящей все преграды.

Разворачиваю нас так, что теперь Злата прижимается к дереву грудью.

– Злат, – хриплю.

– Матвей, заткнись, – рычит она, хватая мою ладонь и укладывая себе на грудь.

– Я честно старался себя держать в руках, – выдыхаю воздух со свистом и в несколько действий скидываю с себя комбез, а со Златы слетают её шорты.

– Ах, – всхлипывает Злата, запуская у меня мурашки.

– Сначала будет быстро – уж прости, но ты сама виновата, – хриплю ей в ушко, прикусывая, и опускаю пальцы ниже, запуская руку ей в трусики. – Ох, ты ж! – шиплю, чувствуя влагу.

– Матвей, – пищит Злата, поворачивая голову ко мне сильнее, а я уже захватываю её губы.

Если мне это только снится, то я готов не просыпаться.

– Потерпи, сейчас всё будет, – хриплю и быстро достаю презерватив из кармана, разрывая его.

– Матвей, – хнычет Злата, как только я убираю руку у неё между ног.

Возвращаюсь к ней и, прижав к себе, чуть наклоняю её, прогибая спину, и вхожу.

Стонем с ней в унисон, да так, что над головой раздаётся разряд грома.

– Даже погода сошла с ума, – выдыхаю ей в шею и начинаю двигаться, чувствуя, что она уже привыкла.

Первые капли дождя падают жемчугом, стекая по спине Златы. Сука, это невероятно!

Притягиваю её к себе за шею и хочу, чтоб мир замер в этом моменте.

– Ты теперь моя, Березина, – рычу ей в ухо.

– Матвей, – выстанывает она моё имя, и я чувствую, как Злата начинает сокращаться вокруг моего