Прежде чем мы разобьёмся - Мила Любимая

— Руслан! — я даже ногой притопнула от негодования.

— Ну что? — он лениво закатил глаза. — Аврора, только не лезь, ок? Ты у нас, конечно, кровь с молоком, но…

— Я тебя сейчас стукну! — почти зарычала.

— Вмешайся, — тихо произнесла Марьяна и погладила его по плечу. — Ну, пожалуйста. Аврора не будет послушно смотреть.

— Женщины…

Мы с Марьяной молча наблюдали, как Руслан с ещё одним парнем принялись разнимать этих недоделанных боксёров. А потом они же силой отвели Игоря в сторону его машины. Думается мне, добровольно-принудительно заставят уехать.

Мда… а счастье было так близко. День почти оказался удачным.

Ян медленно двинулся ко мне, вытирая губу от крови ребром ладони. Выглядит сейчас по-настоящему брутально. Буквально источает силу и настоящую мужскую энергетику.

— Какого чёрта ты с ним припёрлась? — процедил сквозь зубы этот психопат.

— Тебя забыть спросила. С кем захотела, с тем и припёрлась.

— Забыла.

В его глазах загорелся зловещий дьявольский огонь. Аж мурашки по коже…

— Сотников, тебе последние мозги отбило? Впрочем, у кого я спрашиваю…

Махнула рукой и решительно направилась по так называемому тротуару к Игорю. Друг ждал в своей машине. Эсэмэску скинул, что готов стартануть в ближайшее время.

Ян удержал меня за талию и грубо развернул к себе лицом.

— Я же ему все кости переломаю, Пожарова.

Больной псих…

— Если это такой рычаг давления, то ты с треском провалился.

На какое-то мгновение мне показалось, что он даст мне уйти. Но это длилось всего пару секунд. От силы.

Он схватил меня за руку и поволок за собой, будто на бульдозере. Вырваться вообще без шансов.

— Ян!

— Там за поворотом дежурят менты. Сдам тебя им, пусть доставят прямо к папочке-прокурору, если ты по-хорошему понять не способна.

Уперлась в землю ногами, отказываясь сделать ещё хоть один шаг.

— Я откушу тебе голову, клянусь!

— Детка, ты не самка богомола.

Боже, как же он меня бесит. Вся моя сдержанность и спокойствие рассыпаются на части!

— Если ты решил, что я покорно пойду и…

— Заткнись, Пожарова! — он притянул меня к себе, заглядывая прямо в глаза. — Иначе я точно надеру твою аппетитную задницу. А, может, ты именно на это и напрашиваешься, дочка прокурора? Любишь пожёстче? Или как тебя Бельский жарит?

— Мудак! — я со всей силы врезала ему по жизненно-важному органу.

А вот теперь реально надо мчать к канадской границе, яростно сверкая пятками…

Развернулась и припустила к Игорю. Надеюсь, он ещё не успел никуда уехать. Сотников сегодня просто жжёт. Отрыв по полной программе.

Но бегала я и близко не так быстро, как Ян. Даже с ущемлённым самолюбием он догнал меня в два счёта и прижал к своему напряжённому туловищу, до боли впившись в мои бёдра. Синяки останутся…

— Всё, прибежала.

— Куда?

— В Ад, Пожарова. В Ад.

Его губы нашли мои, властно и жёстко прикусили, словно принявшись мстить за мои собственные действия.

Меня пронзила огненная волна, которая конвульсией прошлась по всему телу. Маленькие электрические импульсы заставили сердце стучать чаще, а кровь превратили в лаву, появляющуюся исключительно при извержении особо опасного, несущего смерть вулкана.

Ян и был моим вулканом. Именно он нёс мне погибель. В его сильных горячих руках… под его жаркими, сладкими и ядовитыми поцелуями…

— В машину, — хрипло прохрипел мне на ухо и куда-то повёл.

Теперь я ему не сопротивлялась. А летела вперёд — в Ад по встречке.

Почему?

Кто бы мне самой сказал…

Глава 14. Следующая остановка «Бездна»

/Аврора/

Я сошла с ума. Мне нужен психиатр. Потому что с амбивалентностью по отношению к Яну Сотникову нужно в срочном порядке начинать бороться.

Прошло чёрт знает сколько времени с тех пор, как я глупо и безответно влюбилась в самоуверенного придурка. Но кто не подвержен первой наивной юношеской влюблённости? Мне было шестнадцать. Конечно же, я без памяти втрескалась в самого красивого мальчика в лицее. Но теперь-то что…

После предательства не любят. Не прощают. Не проникаются симпатией. Почему же одновременно хочется задушить его голыми руками и поцеловать? Жарко, страстно и глубоко… так, чтобы искры из глаз и пробки все вылетели от перенапряжения.

Ян затолкал меня в тачку, после чего стремительно обошёл машину и сел за руль, откинувшись на спинку кресла. Между нами ощутимо вспыхнуло пламя. Прямо сейчас мы оба горели и не знали, как потушить этот адский пожар. Желательно с минимальными потерями.

— Жарова, тебе самой не мерзко?

Я не знаю, что меня поразило больше. То, как Сотников впервые в жизни назвал вслух мою настоящую фамилию или его очевидная шизофрения.

— Тебе снова дурно?

Ян перевёл на меня взгляд. В глазах парня плавились ясные голубые небеса. В них вот-вот начнут сверкать шаровые молнии и греметь гром.

— Не думал, что ты станешь возиться с такой плесенью, как Бельский.

Вызываем санитаров…

— Сотников, чего ты хочешь? — я устало вздохнула. — Утомил, честное слово.

Костяшки его пальцев коснулись моей скулы и медленно двинулись вниз, отодвигая волосы в сторону. Кожа под едва ощутимыми прикосновениями парня словно покрывалась незримыми ожогами. Он как яркое летнее солнце. Сначала лучи кажутся тёплыми, даже приятными, а потом тело начинает нестерпимо жечь и покалывать. Грёбаные бабочки сгорели дотла и восстали из пепла.

Я попробовала сбросить руку Яна, но он поймал меня за запястье, больно сжав. Наши взгляды столкнулись, чтобы потонуть друг в друге. В немом ментальном и самом тяжелом противостоянии никто не мог уступить победу, сдаться без боя… в глазах Сотникова сверкал чистый вызов. А я этот вызов возводила в сотую степень. Наплевав на все риски, увеличивала их в геометрической прогрессии.

К чёрту тормоза.

Когда летишь по встречке и в лицо дует мощный порыв ветра, когда за спиной раскрываются крылья и ты чувствуешь каждой клеточкой своего тела свободу, то и речи нет об остановке. Даже, если конечный пункт приведёт в самые глубины Преисподней.

Говорю же, я сошла с ума…

Разгон до стихийного бедствия всего в несколько секунд. Он обхватил моё лицо ладонями, затыкая возможный протест поцелуем.

Мы погрузились друг в друга, как в бездонную огненную воронку. С каждым поцелуем меня утягивало всё дальше вниз. Ад был слишком близко. А я никогда ещё не падала так низко.

— Нет, — я нашла где-то силы, чтобы оттолкнуть Яна. — Всё.

— Всё будет, когда я скажу, Пожарова.

Самовлюблённая задница.

— Помнишь, что я тебе обещала, если ты ещё хоть раз подойдёшь ко мне?

Он поцеловал меня в шею, одновременно сжав её своей рукой. По коже побежали мурашки.