Злодейка. Переписать финал - Наталья Кошка

«И все же, — стараюсь говорить спокойно, как с душевнобольным, чтобы лишний раз не раздражать, — вдруг ты что-то упустила? Ты была ребенком, когда нашла ее. А потом искала секреты силы, а не ответы на вопросы о своей душе».

Равена молчит. Я чувствую ее обиду — острую и горькую. Наверняка она считает меня предательницей.

«Она в моём рабочем столе валяется , — бормочет наконец. — В академии. В нижнем ящике, под кипой старых конспектов. Я не прикасалась к ней лет пять, если не больше. Если тебе так неймётся — забирай. Только не говори потом, что я тебя не предупреждала».

«Спасибо», — говорю абсолютно искренне, но она не отвечает. И все же мне кажется, что лёд тронулся.

***

Просыпаюсь очень рано. Всю ночь мне снилось, что я что-то ищу, куда-то бегу. За окном едва брезжит серый рассвет, город еще спит. Осторожно выбираюсь из постели, стараясь не шуметь. Итана будить не хочу — он и так измотан до предела. Пусть отдохнет немного. К тому же, хочу сходить за книжкой одна. Не знаю почему — просто чувствую, что так будет правильно.

Одеваюсь быстро: темные брюки, привычная уже туника, плащ — ведь утро прохладное. Медальон кладу в карман. Он едва заметно теплеет, словно одобряет мой порыв.

Выхожу из дома и пешком направляюсь к академии. Магавтомобиль остается у крыльца — я не знаю как им пользоваться.

Город понемногу пробуждается к жизни. Узкие улочки тонут в молочном тумане. Фонари еще горят, но их свет уже не нужен — небо на востоке наливается розовым. Редкие прохожие кутаются в плащи. Торговец у фонтана раскладывает на лотке свежие булочки, и запах выпечки плывет по всей округе.

Вдыхаю утренние запахи полной грудью. Удивительно, но сейчас, на рассвете, этот мир кажется таким мирным и безопасным. Даже — моим.

«Нравится?» — неожиданно подает голос Равена.

«Да, — отвечаю честно. — Здесь красиво».

«Я тоже любила рассветы. Когда была маленькой, смотрела из окна приюта. Думала: когда-нибудь выберусь отсюда и буду встречать каждое утро свободной».

Впервые Равена рассказывает о себе что-то личное. Не огрызается, не обвиняет — просто вспоминает.

«Ты выбралась, у тебя получилось», — отвечаю ей мысленно.

«Выбралась. И чуть все не разрушила…».

Я не нахожу, что ответить. Да и не нужно — мы обе знаем правду. Равена зашла слишком далеко, но нам дали шанс все исправить.

Академия в ранний час почти пуста. Только сторож дремлет у входа, да где-то вдалеке слышны голоса — кажется, на тренировочной площадке уже собрались жаворонки-первокурсники.

Быстро прохожу в преподавательское крыло. Здесь еще тише. Шаги гулко звучат в пустом коридоре. Кабинет Равены — последняя дверь справа.

Внутри все так же, как я запомнила в прошлый раз: темное дерево, стеллажи с книгами, гобелен с созвездиями на стене. Рабочий стол завален бумагами. Прохожу к нему и выдвигаю нижний ящик.

Под кипой конспектов — лежит маленькая записная книжка в потёртом кожаном переплете, не больше детской ладошки. На обложке вытеснены инициалы: «О. Ф.» — Орланд Финнеган, как подсказала Равена. Книжка старая, страницы пожелтели от времени.

Расчищаю себе место за столом и открываю.

Почерк отца неровный, торопливый. Некоторые буквы расплылись — возможно, от влаги. Записи действительно обрывочные, как и предупреждала Равена. Отдельные слова: «…разделенные…», «…Хаос един…», «…вторая…», «…медальон ждет…».

Листаю дальше. Есть рисунки — схемы, руны, изображение двух сплетенных фигур. Есть неполные предложения: «Когда они встретятся…», «Только добровольно…», «Мы отдали все…».

Но ничего похожего на инструкцию.

«Я же говорила» , — тихо произносит Равена. Удивительно, но она не язвит. Будто и сама надеялась на чудо.

Я уже готова закрыть книжку, но кое-что бросается в глаза.

Нумерация страниц странная. В правом нижнем углу каждой страницы стоят цифры, но они идут не по порядку. Страница 1, потом 7, потом 13, потом 3, потом 20…

— Что за бред… — бормочу вслух.

«Номера страниц?» — Равена явно не понимает. — «Я не обращала внимания. Думала, просто ошибка. Может, отец был совсем плох, когда это писал?».

— Или, наоборот, — шепчу. — В здравом уме. Настолько здравом, чтобы спрятать послание от чужих глаз.

«Что ты имеешь в виду?»

— Смотри. Страницы пронумерованы странно. Но если разложить их в правильном порядке…

Отрываю листы от книжки — осторожно, чтобы не повредить написанное, и раскладываю на столе согласно номерам. Один, два, три, четыре…

И по мере того, как страницы ложатся в правильную последовательность, бессвязные обрывки начинают складываться в осмысленный текст.

«Этого не может быть» , — выдыхает Равена.

Я читаю вслух:

«Моя дорогая дочь. Если ты читаешь это — значит, ты нашла свою вторую половину. Я знал, что, будучи ребенком, ты не все поймешь, Равена. И писал эти строки для взрослой женщины, которой станешь. Мне жаль, что нас с мамой не будет рядом к этому моменту».

Перевожу дыхание, так как это все — немного за гранью.

«Когда две половины встретятся, медальон проснется. Для слияния нужна жертва: каждая должна отказаться от того, что делает ее отдельной. Светлая — от своего мира. Темная — от своей власти над Хаосом. Только добровольно. Только вместе. Тогда Хаос обретет покой. А вы — друг друга. Мы с мамой всегда будем присматривать за тобой. Простите нас. Мы любим вас обеих».

В комнате повисает абсолютная тишина. Я слышу стук собственного сердца.

Чувствую потрясение и шок Равены. Столько лет она держала эту книжку в руках, не зная, что отец оставил ей послание.

— Ты не знала, — пытаюсь ее утешить. — Ты ведь была маленькой. А потом искала силу, а не шанс объединиться с какой-то там потерянной частью души.

«А ты искала ответы , — тихо произносит Равена. — И нашла».

Она замолкает. А потом добавляет — едва слышно, словно через силу:

«Спасибо».

Это первое «спасибо» от Равены. Маленький шаг навстречу друг другу.

— Вместе мы со всем разберемся, Рави. Слышишь?

Она мне не отвечает, но точно знаю: она услышала.

Аккуратно собираю страницы обратно в книжку и прячу её во внутренний карман плаща. Медальон в другом кармане теплеет — словно чувствует, что его время приближается.

За окном уже совсем рассвело.