Дитя феникса 2 - Барбара Эрскин

– Тебя мучает совесть, да? Немилосердно было отсылать ее из Абера.

– Я не отсылал ее! – Глубоко обиженный, он посмотрел ей прямо в глаза. – Это король повелел отправить ее в монастырь.

– И ты не возражал, так ведь? – мягко сказала Элейн. – Хорошо, я поеду с тобой. Бедная Изабелда! – Даже свидание с Изабеллой было для нее желанней, чем пребывание под одной крышей с ее мужем.

Когда Изабелла вышла к ним, они сразу заметили, как она похудела и побледнела. Ей совсем не шла монашеская ряса, которую носили бенедиктинки. Некоторое время она смотрела то на Ливелина, то на Элейн и вдруг рассмеялась.

– Какой счастливый случай привел вас сюда? Может быть, вы приехали забрать меня отсюда?

Ливелин опустил глаза.

– От одного короля зависит, когда вы отсюда выйдете, тетя Изабелла. Мы приехали посмотреть на вас, узнать, как вы живете, здоровы ли вы.

– И порадоваться моему несчастью? – Изабелла нетерпеливо ходила взад и вперед по залу. – Ну все, нагляделись. Я здорова. Можете ехать к Генриху и передать ему: я здорова. Скажите, что я счастлива и довольна жизнью, как никогда. И еще – что я каждый день молюсь о его королевском здравии! – Она топнула ногой, обутой в сандалию. – А вы, сестрица? – сузив глазa, обратилась она к Элейн. – Упиваетесь своим успехом? Ах, как это было тонко задумано – устроить так, чтобы сыновья Граффида стали наследниками Даффида… – Она вдруг расплакалась.

– Изабелла! – произнесла Элейн с болью и шагнула к ней.

– Не трогайте меня! – Изабелла дернулась и повернулась к ним спиной. – Уходите! Оба! Оставьте меня с Богом!

V

Вудсток

Король Генрих вызвал Элейн вечером в свои личные покои. Он был не один, с ним был его сын. Эдуард был худеньким, высоким мальчиком – выше, чем бывают дети в восемь лет, – красивый, как и его отец, своей особенной красотой. Он рано развился и обладал острым, злым язычком. Отцовские придворные его недолюбливали. Эдуард жил в собственных покоях тут же, в Вудстоке, и имел свой собственный небольшой двор.

В тот вечер, сбежав от своего нового воспитателя, Питера из Уэйкеринга, он сидел у отца на маленьком стульчике и с нетерпением ждал, когда они поедут кататься верхом. Он неприязненно посмотрел на вошедшую Элейн, которая, присев, покосилась на мальчика, – она почувствовала его взгляд. У Эдуарда было сердитое лицо – он не любил, когда кто-либо отнимал у него драгоценные минуты общения с отцом.

Генрих не замечал мальчика. Элейн стояла в ожидании, когда король заговорит. А тот ходил взад-вперед, меряя комнату от маленького, украшенного затейливой мозаикой окна до двери и обратно. Затем он подошел к высокой конторке.

– Я убрал твою драгоценность сюда. – Он вынул подвеску и держал ее в руке, словно взвешивая.

У Элейн от радости запрыгало сердце, но она с недоверием смотрела на Генриха, пытаясь угадать выражение на его лице. Эдуард тоже задумчиво рассматривал феникса.

– Прелестная птичка, – произнес наконец король, все еще не проявляя желания отдать подвеску Элейн.

– Я очень дорожу ею, сир.

– Говоришь, тебе дал ее король Шотландии? – Генрих поднял на нее глаза.

Она нервно кивнула головой, не понимая, куда он клонит. Эдуард жадно прислушивался к разговору. Он обожал собирать обрывки интересных сведений о членах королевской семьи и приближенных его отца.

– Я не хочу обижать Александра, – продолжал задумчиво Генрих. – Как ты знаешь, я уважаю и почитаю его и очень люблю графиню Пемброк, его сестру… Но я также не хочу обижать и короля Франции, который, разумеется, покровительствует королеве Шотландской. – Он отвернулся от нее, подвеска все еще была у него в руке. – Я не могу открыто одобрять твои путешествия в Шотландию, – медленно продолжал он. – И не имею оснований полагаться на благоразумие твоего мужа. Он человек вздорный и пьяница. – Разжав кулак, Генрих уронил подвеску на ладонь Элейн. – Я желаю тебе добра, племянница, но не хотел бы больше слышать о твоих визитах в Шотландское королевство. Это тебе понятно? – Острый взгляд его голубых глаз приковал ее к месту. Она смотрела на него, не отрываясь. – И в ответ на мою благую проницательность я был бы тебе признателен, если бы и ты оказала мне услугу, проследив за тем, чтобы твои племянники вели себя смирно и не препятствовали моим планам, касающимся судьбы Уэльса. И еще – предчувствуя твой вопрос, – я больше не желаю ничего слышать об Изабелле де Броуз. Мне надоело с утра до вечера выслушивать прошения по поводу этой женщины. Не желаю больше слышать о ней и не хочу больше видеть Роберта де Куинси.

– Сэр Роберт уехал из дворца, папа, – вмешался Эдуард. – Я слышал, как он говорил принцу Ливелину, что уезжает. – Мальчик смотрел на Элейн странным, испытующим взглядом. Король резко обернулся. Он и забыл, что в комнате присутствует его старший сын.

– Подожди меня во дворе, мальчик, – сказал он сухо.

– Да, папа. – Эдуард вскочил со стула и отвесил легкий поклон. Он направился к двери, но вдруг остановился. – Сэр Роберт был очень зол, – улыбнулся он ехидной улыбкой. – И обозвал леди Элейн нехорошими словами.

Элейн закрыла глаза. Какими бы словами ни клял ее Роберт, ей не хотелось это слышать. Она крепко сжала в руке свой талисман, своего феникса. Открыв глаза, она увидела, что Эдуард очень пристально за ней наблюдает.

– Он сказал, что ей нельзя верить. – Эдуард говорил скороговоркой, чтобы отец не успел его остановить. – И сказал, что она ведьма и убийца.

– Хватит, Эдуард! – в бешенстве закричал Генрих. – Я велел тебе ждать во дворе.

– Да, папа. – Эдуард опустил глаза. У него были на редкость длинные ресницы, совсем как у девочки, из-за чего он выглядел даже застенчивым. – Я просто думал, что тебе интересно будет знать, что он сказал.

VI

Фозерингей

Три недели Элейн ждала, что Роберт появится. Но этого не случилось. Джоанна принялась шалить по-прежнему. Элейн вызвала из Лондона Ронвен, и та снова устроилась в доме.

– Ну, радость моя, так когда ты снова собираешься в Шотландию? – До этого она успела обследовать детскую, устроила обход замка, кивком головы одобрила работу слуг – действительно, кругом царил порядок. – Ведь не будешь же ты сидеть здесь и ждать, когда он тебя позовет? Учти, что он уже вернулся из похода в западные земли.

Они начали обдумывать новый план.

Было начало июля, когда Элейн с Ходом Лонгшафтом, который вернулся в Фозерингей вслед за Ронвен, переодевшись в простые одежды, вдвоем отправились на север.

Элейн наслаждалась. Ехать было легко, с ними не было никакой поклажи и никаких сопровождающих слуг. Ей нравилось все: пустынная дорога, наряд простолюдинки, легкий бег коня. Она с волнением придумывала, как сообщить Александру о своем приезде, чтобы никто этого не заметил. Но больше всего ее волновали мысли о самой их встрече, о том, что они вновь будут вместе.