Ночь с незнакомкой - Сандра Браун

— Не знаю, Лаки, — откликнулась Таня, искренне сожалея, что не может подыскать ответ. — Я не представляю себя на ее месте.

Лаки задумчиво прищурил глаза:

— И не какая-нибудь там ненормальная. И не то чтобы она соблазнила меня или наоборот… Все вышло почти случайно. Мы лежали бок о бок в полудреме, потом я стал прикасаться к ней, целовать, она мне ответила, и прежде чем мы опомнились… ну, понимаешь?

Пока Лаки говорил, Таня изучающе смотрела на него.

— Лаки, скажи честно, — попросила она, — что тебя больше расстраивает: то, что она не хочет тебе помочь, или то, что замужем?

Тот вскинул голову:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Всю эту неделю ты как помешанный искал ее.

— Она — мое алиби.

— Только поэтому?

— Да, черт возьми! Слушай, Таня, я не хочу, чтобы вы делали на ее счет всякие романтические предположения!

— Понимаю…

— Я серьезно. Это мое алиби. Все!

Лаки задержался в дверях, печально махнул рукой и вышел.

Через минуту из ванной появился Чейз, вытирая волосы полотенцем. Таня смотрела в окно на удаляющуюся машину Лаки.

— Что за крик? — спросил Чейз.

— Лаки доказывал мне, что эта женщина для него всего лишь алиби и ничего больше.

— Он решил, что ты оглохла?

Таня засмеялась:

— Нет, похоже, он сам оглох.

— Да?

— Не слушается своего сердца.

— Что-то я тебя не пойму…

— Тебе и не понять, — ответила она кокетливо. — Ты — мужчина.

— Знаешь, твоя загадочная улыбочка сводит меня с ума. — Чейз погладил ее по шее. — Я теряю голову.

— Знаю, — сказала она, прижимаясь к мужу. — Именно поэтому я ее так часто демонстрирую…

Чейз бросил полотенце и на руках отнес жену в спальню.

Спустя полчаса Таня, закрыв глаза, тихо лежала на спине, а Чейз рассеянно ласкал ее груди, на которых розовели следы их недавнего любовного экстаза.

— Мне жаль Лаки, — проговорила она сонно.

— Мне тоже. Он попал в нешуточную переделку!

— Я не о поджоге. Из этой-то истории он выпутается.

— Тогда что его жалеть?

Таня открыла глаза и, многозначительно поглядев на мужа, нежно коснулась его влажных волос.

— Думаю, встреча с Хейнс значит для него гораздо больше, чем ему хотелось бы. Но… К сожалению, он бессилен.

— Серьезные отношения? С женщиной? У моего брата?!

Чейз, засмеявшись, перевернулся на спину.

Таня оперлась на локоть:

— Думаешь, это так смешно?

— Лаки — ветреник, каких свет не видывал!

— Думаю, ты к нему несправедлив. Он очень раним и может быть очень верным.

— Да, конечно, но только нескольким женщинам одновременно. — Чейз улыбался. — Ты знаешь, как он получил свое прозвище?

— Нет, вроде бы.

— Тебя никогда не интересовало, почему Джеймс Лоренс стал Лаки, Счастливчиком? Нет, его все так называют… — Положив голову на руки, Чейз тихо засмеялся. — Я тогда учился в десятом классе, а он — в девятом. В нашем округе была девушка, вернее, женщина лет двадцати, которая жила в Килгоре. Попросту говоря — проститутка, профессиональная. Она всегда одевалась так, чтобы выставлять свои прелести напоказ. Все ребята на нее облизывались, но она никогда ни с кем из нас дела не имела.

Однажды вечером мы с друзьями решили тайком поехать на машине (тогда у нас еще не было прав) в Килгор, поглядеть на эту самую девку. Лаки напросился с нами. С час поколесив по городу, мы наконец нашли ее. Она демонстративно расхаживала по одной из лужаек. Мы смотрели на нее, раскрыв рты и высунув языки, но только у Лаки хватило храбрости заговорить с ней. Черт возьми, этот негодяй пять минут спустя забрался к ней в машину, а потом и вовсе укатил к ней домой. Ошеломленные, мы последовали за ними. Все это продолжалось около двух часов. Парень, который увел машину у родителей, уже паниковал: ему следовало вернуться в Милтон-Пойнт, пока не заметили исчезновения автомобиля. Он наконец принялся сигналить, и скоро появился Лаки: он надевал рубашку и самодовольно ухмылялся. Меня сводило с ума, что младшему брату легко удалось добиться того, к чему неудачно стремились многие, в том числе и я. Я ему так и сказал в сердцах: «Перестань ухмыляться, гаденыш! Тебе просто повезло». «Зови меня Лаки, Счастливчиком», — ответил он, не переставая улыбаться.

Таня едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

— Вы неисправимы. Как ты объяснил это прозвище родителям?

— Не помню… Важно, что с тех пор его так и стали называть: Лаки и Лаки.

Таня, вздохнув, положила голову на волосатую грудь Чейза.

— Вряд ли сейчас он особенно счастлив, — пробормотала она.

— Верно, — отозвался Чейз, обнимая жену. — Счастлив я!

У Девон было полно работы, ей предстояло исписать сотню страниц, но думала она только о вчерашней встрече с Лаки.

Девон крепко-накрепко запомнила выражение лица Тайлера, когда он узнал, что она замужем. В его глазах появился мрачный холодный блеск, воспоминания о котором заставляли ее вздрагивать.

Женщине не сиделось. Она вышла из рабочей комнаты, дошла до коридора и повернула обратно.

— Девон, что там у тебя со вчерашним блондином? — спросил кто-то из сослуживцев.

Проигнорировав этот вопрос, Девон закрыла дверь и вернулась к столу. Надо было отвлечься от назойливых мыслей. Закрыв лицо руками, она повторяла:

— Я замужем. Я замужем.

Это была полуправда. Свидетельство о браке было подписано и оглашено. По законам штата Техас она была замужем.

— Но я не замужем, — шептала женщина в тоске.

Она легко могла бы отделаться от этого. У нее были все основания добиваться развода…

Лаки Тайлер не знал всех этих обстоятельств. Да ему скорее всего и нет до них никакого дела. Он осуждает ее как неверную жену, втянувшую его в грех и отказавшуюся расплачиваться. Но у нее нет возможности помочь ему, кроме как подставив под удар себя и мужа.

От Девон не укрылось, что в глазах Лаки застыло презрение. Она могла все изменить несколькими фразами, но промолчала.

Тайлер правды не узнал.

Ну и хорошо, что горькая правда затмила эротическое возбуждение. Знай он правду, напряженная ситуация могла бы перерасти в грозовую. Но как ей хотелось, чтобы он узнал все до конца!

Воспоминания об их ночи отзывались в душе и горечью, и сладостью одновременно. Девон вспоминала очарование этих минут и печалилась об их скоротечности.