Праздник жизни - Лора Шелтон

Миган барабанила пальцами по столу. Если мать еще раз скажет про «чужого» ребенка, она запулит телефон в стенку.

– Что еще сказал тебе Джон?

– Ах, он бедняга. Он так беспокоится о тебе! Милая, он опасается, как бы ты не совершила серьезной ошибки.

– Поздно менять решение. Она вот-вот родится. Врачи определили примерный срок – двадцать седьмое декабря.

– Девочка? – И не дав себе труда выслушать подтверждение или опровержение этому, она продолжила: – Вспоминаю, как рожала тебя. Ты была вся красная и крошечная, не приведи Бог. Я даже боялась взять тебя в руки.

Миган попыталась представить свою мать с малышкой на руках и не могла. Ее привычный образ не вязался с такой картинкой. Красивая. Танцующая. Вечно на диете.

– Моя девочка не будет такой уж маленькой, – проговорила она, пытаясь не потерять нить разговора. – По крайней мере, если судить по моему животу.

– Уверена, фигура у тебя быстро восстановится. Но я звоню не по поводу беременности. Меня больше волнует, что ты собираешься делать после рождения ребенка.

– Соблюдать диету и делать предписанные упражнения, как ты сама сказала.

– Я говорю о ребенке. – По ее интонациям Миган чувствовала, как мать раздосадована. – Джон боится, что с тебя станет оставить ребенка себе, вместо того чтобы отдать его приемным родителям.

– Джон боится, что я могу оставить ребенка себе?! – Теперь она почувствовала досаду. – Не понимаю, с какой стати Джон лезет не в свои дела.

– Чего тут удивляться. Он все еще любит тебя. Ты разбила ему сердце, разорвав помолвку перед самой свадьбой. Мы с Ансельмом забронировали билеты на самолет.

Разбила сердце! Джон нашел себе утешение через несколько недель. И правильно сделал. Она вовсе не хотела, чтобы он страдал. Когда дошло до дела, она оказалась просто не готова к браку.

– Что ты, мама, окстись. Джон вовсе не влюблен в меня. Он, наверное, боится, как бы я не бросила его в деле, которым мы сейчас занимаемся.

– Я не за Джона волнуюсь, а за тебя. Я знаю, как тяжело ты переживала смерть Джеки, но, уверяю тебя, она бы не потребовала от тебя изменить всю жизнь и посвятить ее ребенку, который даже не твой…

– Который даже не мой. – Они произнесли эти слова одновременно. – Миллионы женщин выращивают детей, мама. И многим это нравится. Только ты напрасно волнуешься. Я не собираюсь оставлять ребенка. – Она и действительно не собирается. Вот только родит и тут же отдаст девочку кому-нибудь на воспитание. Другая женщина будет качать ее, кормить и прижимать к груди, когда она плачет. – Мне надо идти, мама.

– Ты хочешь, чтобы я приехала? Ансельм хотел, чтобы мы на мой день рождения куда-нибудь съездили, а на праздники у нас гости, но, если я тебе нужна, долг матери превыше всего, только скажи, я прилечу.

– Не надо. Я и одна разберусь. Со мной здесь есть кому побыть. Оставайся дома, радуйся праздникам с Ансельмом и друзьями.

– Хорошо, но я всегда с тобой, милая. Если что, позвони. Я мигом. Я рада, что ты не собираешься оставлять ребенка. Прямо камень с души. Это же лучшие твои годы.

– Я на двенадцать лет старше, чем была ты, когда родила меня, мама. – Лучшие годы пролетают. Не ответственности она боится. Она боится, что не сможет дать ребенку Джеки любовь и ласку. Она деловая женщина. Карьера – это ее жизнь. Здесь она в своей тарелке и знает, что и как надо делать. А вот с Джоном Гардисоном придется поговорить. Он переступил границы дозволенного; она не разрешит ему вмешиваться в свою личную жизнь.

Миган повесила трубку и тут заметила, что Барт пристально смотрит на нее.

– Кажется, разговор был не из приятных.

– С мамой всегда так.

– Потому ты и вцепилась в стол, что даже костяшки пальцев побелели?

– Да нет, – проговорила она, махнув рукой и отходя от стола. – Я давно принимаю ее такой, как она есть.

– Так что ж тебя так проняло?

– Милый Джон Гардисон. Он встречался с моей мамой всего один раз на похоронах бабушки, а тут звонит ей и обсуждает с ней будущее ребенка.

– Хочешь поговорить об этом?

– После, когда приду в себя. А вот с Джоном поговорю немедленно. Я считаю, что нельзя спускать, когда действуют у тебя за спиной.

– А я считаю, что пора ехать за елкой. – Барт взял Миган под руку, и они стали спускаться по лестнице. По дороге он с воодушевлением принялся напевать детскую рождественскую песенку.

Киллер, Джон, мама… От этого можно завыть. Это выше ее сил. Но как можно предаваться отчаянию, когда рядом с ней идет такой изумительный мужчина и распевает детскую песенку?

Фенелда стояла у раковины и мыла только что почищенную и нарезанную картошку. Лерой стоял рядом. Он открывал банку пива, извлеченную из холодильника. Он слишком много пил, но, если бы это были все его прегрешения, Фенелда вполне примирилась бы с этим.

Ее больше беспокоили наркотики. Стоит ему снова взяться за старое, и никакая сила его уже не остановит. Только теперь уже больницей дело не кончится. Теперь его могут отдать под суд и он угодит за решетку.

– Ты починил кран у Ланкастеров?

– Починил.

– Миган была дома?

– Когда я приехал – еще нет, а через несколько минут объявилась. Она забрала ключ из-под лестницы. Сдается, она нам не доверяет так, как ее бабушка. Хотя, кто знает, может, это ее дружок?

– Она приехала одна.

– Значит, здесь нашла. С ней был парень, и он у нее живет.

– А ты откуда знаешь?

– А он и не делал из этого секрета. Да и у меня глаза есть. Его одежда висит в шкафу. Не в ее спальне, правда, но это не значит, что они не спят вместе.

– Только не разноси, Бога ради, все это по городу. Миган не из тех женщин. Кто бы ни был этот человек, это, скорее всего, просто приятель.

– А то как же. И мать у нее не из тех. Сама добродетель. У нее и Миган от добродетели.

– Сам не знаешь, чего болтаешь.

– Знаю побольше твоего. – Он поднес банку к губам и с жадностью стал пить. – Мне можешь не готовить. Я сегодня буду поздно.

– Только без глупостей, Лерой, прошу. Никакой гадости. Ты обещал.

– И хотел бы, да где денег взять? Я на мели. – Он вытащил из кармана бумажник и раскрыл его. Она успела заметить несколько долларовых бумажек, хотя она заплатила ему за помощь в уборке домов за прошлую неделю. И не потому, что он заработал. Даже самые простые задания он делал из-под палки. Одна морока с ним.

– Брал бы пример с Марка Кокса. Он звонит и спрашивает работу. А когда получает работу, делает ее на все сто. Его я с чистой совестью могу порекомендовать кому угодно. Краснеть не придется.

– Ты хочешь, чтобы я брал пример с Марка Кокса? Ну ты даешь, мама. А почему бы не пожелать мне брать пример с кинозвезды или баскетболиста, у кого действительно денег куры не клюют.