Никогда не называй это любовью - Дороти Иден

– Тебе было очень плохо, когда умерла Люси?

Утро было совершенно ясным, ни одной тучки на небе, но Кэтрин почувствовала легкий озноб.

– Да, очень плохо, – ответила она. – И все-таки… Могу признаться, что при мысли о тебе, ожидавшем меня в то утро, мне сразу становилось лучше. Я была совсем одна и не могла послать тебе записку. Ты, наверное, решил, что я бросила тебя? В ту ночь мне почти хотелось умереть вместе с Люси. Она так мирно и покойно ушла от нас. Но я думала о том, что ты приехал издалека, чтобы увидеться со мной, и не смог этого сделать, и совершенно не знал, что случилось… И тогда мне казалось, что больше я никогда не увижу тебя… Ведь я совсем не жестока, но тогда мне думалось, что по отношению к тебе я поступаю очень скверно. Ты веришь мне?

– Конечно, верю, – ответил он с взволнованным выражением лица.

– Ты подумал, что я бросила тебя?

– Нет, что ты. Но я почувствовал огромное облегчение, когда наконец пришло твое письмо. – Он взял ее за руку, подождал, пока она снимет перчатку, и снова крепко сжал ее руку. – Знаешь, Китти, такое еще будет не раз случаться с нами. И, возможно, иногда мы вообще не сможем связаться. Неужели в этом случае ты решишь, что я бросил тебя?

– Только ради Ирландии.

– По крайней мере, не ради другой женщины. Это я тебе обещаю.

– Тогда лучше отпусти мою руку, а то я вижу, что Принц начинает пошаливать. Ни я, ни Ирландия не заставят меня потерять тебя. А как тебе предложение Вилли?

– Чтобы использовать тебя в роли посланницы к мистеру Гладстону? Полагаю, это неплохое предложение, и оно будет весьма полезно для нас. Гладстон, безусловно, восхищается тобой и доверяет тебе. А что ты сама думаешь по этому поводу? Только честно.

– Мне бы это доставило много радости. Я не стала бы ощущать себя такой заброшенной. Мне постоянно вдалбливают, что политика не женское дело, между тем я уверена, что женщины оказывают на нее гораздо большее влияние, нежели многие думают.

Он довольно иронически посмотрел на нее.

– А тебе хотелось бы стать влиятельной женщиной, Кэт?

– По-моему, у меня получится.

– Тогда будь осторожна. Ведь я могу стать зависимым от тебя.

– А вот этого не случится. Ты слишком серьезен и самодостаточен.

– Я, Кэт? Неужели ты обо мне так думаешь?

– Но ведь ты так много времени был совсем один. Должно быть, одиночество и сделало тебя таким.

– Тогда почему я беспрестанно думаю о тебе с тех пор, как мы встретились? Что мне с этим делать?

– Ну, как я отвечу на подобный вопрос, если со мной происходит то же самое? И все же… мне бы хотелось, чтобы ты зависел от меня. Во всем! Я начинаю люто ненавидеть людей, разлучающих нас! Я начинаю ненавидеть всех этих мятежных ирландских крестьян, Вилли, дорогую тетушку Бен… даже смерть несчастной Люси… – В ее голосе звучало смущение. – Я почти возненавидела ее тогда. Знаю, ты можешь быть беспощаден, когда дело касается твоей работы. А вот беспощаден ли ты в любви? Так, как начинаю становиться я? Наверное, один из нас сошел с ума, Чарлз.

Он прервал ее длинный взволнованный монолог:

– Давай сходить с ума по очереди. Сегодня пусть будет моя очередь, завтра – твоя. А в тот день, когда мы сойдем с ума оба… – он улыбнулся, – чему быть, того не миновать. Только пусть это произойдет в нужное время. А сейчас… Что ты скажешь по поводу предложения твоего мужа устроить в вашем доме мой штаб?

– Ты считаешь, что из этого выйдет толк?

– О, разумеется. Это будет огромная помощь. Я смогу направлять сюда всю мою корреспонденцию – наконец-то у меня появится постоянный адрес. И я всегда смогу сбежать сюда из Лондона при необходимости. Кроме того, я начинаю думать, что капитан О'Ши способен сделать очень полезный вклад в нашу кампанию. То есть если он искренен с нами, а не со своими английскими друзьями.

– О, у него масса полезных связей, – проговорила Кэтрин, не желая признаваться, что в первую очередь Вилли все делает только ради своей собственной выгоды.

Однако Чарлз был достаточно умен и проницателен, чтобы разобраться в любом проявлении патриотизма со стороны Вилли. Он сам признался, что использует мужчин… и женщин тоже, когда они подходят ему. Политики ведь не бывают сентиментальными или чрезмерно щепетильными.

– А что ты думаешь об этом, Кэт? Я имею в виду мое пребывание здесь?

– Это пугает меня. Похоже, сама судьба вынуждает нас быть рядом друг с другом. Да и как все это может закончиться?

– К чему нам говорить о том, что и как может закончиться? Нам вообще не следует говорить о конце. – Он поднес ее руку к губам и по очереди поцеловал каждый палец. – Почему не заговорить о начале? Я в таком прекрасном расположении духа. Да и ты совсем недавно предлагала подбросить наши шляпы над ветряными мельницами.

– Да, предлагала.

– Я буду очень рад видеть тебя с детьми… смотреть на тебя за обеденным столом… наблюдать, как ты выходишь из сада… слышать звучание твоего голоса, доносящегося из соседней комнаты.

Она пристально посмотрела ему в глаза.

– Правда, ты будешь доволен этим, Чарлз?

– Ну, не совсем, конечно. Но доволен.

Она вздохнула и улыбнулась.

– Тогда договорились. Не думаешь, что нам пора возвращаться?

– Давай проедем еще хотя бы милю, если Принц, конечно, не совсем устал.

– Принц не сможет ничего ответить по этому поводу.

Кэтрин кончиком хлыста легонько подтолкнула ленивого коня, и он медленно двинулся вперед по пыльной дороге, ведущей через изрытую ухабами и буераками местность. Первым человеком, попавшимся им по пути, был босоногий мальчишка. Он сначала внимательно посмотрел на них, а потом что-то пронзительно крикнул. Почти сразу же коляску обступила большая группа возбужденных загорелых людей в лохмотьях. Воздух огласился криками:

– Лидер! Лидер!

Некоторые пытались взобраться в коляску. Мальчишка упал на землю, чуть не попав под копыта Принца.

– Кто эти люди? Что они делают здесь? – натягивая поводья, спросила Кэтрин. Ее сердце яростно забилось от страха. Она решила, что это грабители.

Однако Чарлз наклонился вперед, поднял шляпу и улыбнулся толпе. Какая-то женщина вцепилась ему в руку и поцеловала ее. Кто-то крикнул:

– Да храни вас Господь!

– Спасибо вам, – проговорил Чарлз, обращаясь к обступившим коляску людям с поднятыми лицами. – Спасибо! Я буду говорить с вами, когда вернусь из Ирландии. А теперь будьте так добры, дайте нам проехать.

Раздались громкие крики прощания.

– Благослови вас Бог! Благослови Господь нашего лидера!

– Кое-кто из моих земляков приехал сюда для уборки хмеля. Они напугали тебя?