Поместье любовных грез - Сильвия Торп

– Я уйду, и очень быстро, если леди Таррингтон обнаружит, что вы общались с мистером Хоксуортом и его слугой, – печально произнесла Памела. – Я получила от нее строгое указание не допускать этого ни при каких обстоятельствах, а я ее ослушалась. Ваша бабушка имеет полное право меня уволить.

– Значит, нельзя ей рассказывать! Мы не расскажем никому! Если кто-то спросит, где мы были, мы скажем, что водили Рассета гулять в лес. Не беспокойтесь, мисс Фрэйн! Я умею хранить тайны!

Памела испытала приступ раскаяния из-за того, что поощряет Стивена обманывать свою бабушку, но подавила его, решив, что ей служит оправданием отказ леди Таррингтон подозревать кого-либо, помимо Джейсона. Однако существовала и другая опасность, которой следовало остерегаться.

– Тогда, мой дорогой, это секрет, который мы будем хранить между собой, но вам нужно понять одну вещь: отныне никаких визитов в дом Брина Моргана. Я обязана попросить, чтобы вы мне это твердо пообещали.

Стивен выглядел удрученным, но после некоторого раздумья обещал не ходить никуда без ее ведома. Памела почувствовала облегчение.

В последующие дни она неусыпно, ежеминутно следила за Стивеном, когда тот находился на ее попечении, и постоянно оставалась начеку в отношении всего, что могло стать ключом к установлению личности его недоброжелателя. Она даже няне задала несколько осторожных вопросов, рассудив, что женщина, которая состоит на службе в семье более полувека, вполне возможно, знает то, о чем другие не знают или забыли. Старушка прониклась симпатией к Памеле и всегда была рада ее видеть, одну или сопровождавшую детей во время их визитов, однако Памела обнаружила, что та настолько же твердо уверена в виновности Джейсона, как и ее хозяйка.

Наступил октябрь, с туманами и изморозью по утрам, которые в течение дня сменялись солнечным светом, казавшимся еще ярче из-за пестрого многоцветья, озаряемого им, – малиновые, коричневые и золотые леса пылали на фоне пока еще зеленой травы и бездонного синего неба. Осень выдалась прекрасная, и Памела постепенно попала под очарование первозданных сельских красот.

Однажды утром она проснулась от звука закрываемой двери Стивена, а потом, после паузы, услышала, как он пробирается мимо ее двери, а потом вниз по лестнице. Она вскочила, охваченная смутной тревогой, потому что, хотя он почти всегда уводил Рассета побегать в саду перед завтраком, настораживала какая-то необычная скрытность в этом его утреннем уходе, а тусклый свет, просачивающийся в окно, подсказал ей, что он встал раньше обычного.

Памела торопливо оделась. Набросив на себя плащ, она быстро вышла из дома и сразу направилась к дворовой пристройке, где в конуре держали Рассета. Как она и ожидала, там было пусто. Она пошла в сад, убеждая себя, что беспокойство ее чрезмерно, но не в силах избавиться от тревожного предчувствия.

Именно это беспокойство направило ее к аллее, где тисовые деревья стояли белые от изморози. Она не верила, что. Стивен способен нарушить свое обещание, и, когда поднялась до самого верха по лестничному маршу и увидела на белой от инея лужайке внизу его следы, отпечатки лап собаки, ведущие прямиком к калитке на луг, испытала разочарование, столь же острое, насколько и испуг.

Уже начиная сердиться, она поспешила по едва различимой тропинке к лесу. Дом Брина Моргана оказался пуст, когда она добралась до него. Никакого собачьего лая, лишь дымок тонкой струйкой вился из трубы, и на ее настойчивый стук в дверь никто не ответил.

Она отошла на несколько шагов от дома и остановилась, оглядываясь. Неужели она неверно истолковала намерения Стивена и проделала напрасный путь? Но если он не пошел к этому дому, то тогда куда?

Потом она внезапно услышала где-то в лесу, ниже дома, его голос, выкрикнувший имя Брина Моргана.

Памела поспешила за угол, на задворки дома, и обнаружила еще одну тропинку, ведущую вниз.

Идя по ней, она вскоре вышла к реке. Внизу она увидела лодку и стоявшего рядом с ней Стивена, в то время, как Рассет возился в кустах, неподалеку. От того места, где она стояла, по-прежнему скрытая деревьями, тропинка резко уходила вниз, к лодке, крутая, узкая и опасно нависающая над быстрой водой.

Поскольку движения ее затрудняли длинные юбки, она все никак не отваживалась воспользоваться спуском, даже несмотря на дававшее опору для рук и ног рухнувшее вниз со склона во время какого-то урагана дерево, теперь лежавшее, крепко сплетясь корнями с порослью возле реки.

Стивен снова позвал:

– Брин! Брин Морган, где вы?

Он подошел ближе к краю воды, и Памела хотела было окликнуть его, но вдруг откуда-то с противоположного берега грянул выстрел. Мальчик упал и скатился в воду, а она пронзительно закричала. Течение подхватило его и понесло к стелющимся корням упавшего дерева, на которых он повис, обмякший и недвижимый, зацепившись своей одеждой.

Прежде чем замерло эхо ее крика, Памела сбросила плащ и ринулась в реку. От ледяной воды у нее перехватило дыхание, но она сумела ухватиться за куртку мальчика, а потом обхватила его рукой и вытащила из воды его голову и плечи. Без какой-либо твердой опоры под ногами ей приходилось поддерживать и его и саму себя, обхватив другой рукой крепкую ветку.

Она не могла понять, жив Стивен или мертв. Глаза его, на лице пепельного цвета, были закрыты, на вымокших светло-каштановых волосах проступали кровавые подтеки. Не видела она и способа вытащить его на высокий берег, где Рассет бегал взад-вперед, тявкая и поскуливая. При всей легкости Стивена он оказался неподъемным – от первого же ее усилия подтащить его повыше дерево подалось вниз.

Крик, раздавшийся с другой стороны реки, вызвал в ней проблеск надежды – двое работников, судя по их одежде, бежали вдоль берега со стороны деревни. Они остановились напротив того места, где Памела вцепилась в дерево, но явно пребывали в растерянности, лихорадочно глядя по сторонам и не зная, что предпринять.

Потом огромный чалый жеребец выскочил из-за куп деревьев, разбросанных по берегу реки вниз по течению, и Памела узнала высокую фигуру в седле, и, когда лошадь остановилась возле деревенских рабочих, она закричала, обратив туда, на другую сторону реки, отчаянную мольбу о помощи.

Она увидела, как Джейсон соскочил на землю и сказал что-то тем двоим, стаскивая с себя куртку и сапоги, а потом спустился с крутого косогора и бросился в воду. Со страхом она наблюдала за ним, молясь о том, чтобы он сумел преодолеть бурное течение реки. Казалось, прошла вечность, прежде чем он добрался до нее, но когда он это сделал и протянул руку, чтобы помочь ей, она, задыхаясь, воскликнула:

– Стивен! Возьмите Стивена!

Он схватил мальчика и крикнул ей:

– Держитесь! Я вернусь за вами!

Она кивнула и скорее почувствовала, чем увидела, как он поплыл к противоположному берегу.

Она уже находилась в полубессознательном состоянии к тому времени, когда Джейсон вернулся за ней, и едва отдавала себе отчет в том, какую жестокую схватку ему пришлось выдержать с бурной рекой, прежде чем он наконец выбрался вместе с ней на мелководье, а наблюдавшие за происходящим работники подошли и помогли им обоим вылезти на берег.