Если любит - поймет - Джулия Тиммон

Я не думала, что, отправляясь на встречу с папой и Ниной, буду сходить с ума от волнения, надеялась, что сумею гораздо лучше управлять своими чувствами. Хорошо, что я не за рулем и что рядом Максуэлл.

— Пожалуйста, притормози у аптеки, — прошу я, с ужасом прислушиваясь к рвущемуся в груди сердцу. — Может, купить успокоительного?

Максуэлл смотрит, нет ли запрещающих знаков, и останавливается у обочины.

— Если выпить что-нибудь слабенькое, толку не будет, — рассудительно говорит он. — Если, наоборот, сильное, чего доброго будешь клевать носом. Накануне важных встреч непроверенные лекарства лучше не пробовать — они действуют на всех по-разному.

— Правильно, — соглашаюсь я, покусывая губу и похлопывая руками по коленям.

Максуэлл смотрит по сторонам и кивает на бар с узкими окнами и красно-желтой вывеской.

— Может, выпьешь вина? Всего полбокала. — Он поднимает указательный палец. — Чтобы не заболела голова. Впрочем, я рядом и в любую минуту готов сделать тебе массаж…

Вскидываю руки.

— Нет уж, на людях лучше будем обходиться без массажа. Он влечет за собой неминуемые последствия.

Смеемся.

— Но немного вина выпить, пожалуй, можно. Мы не опоздаем?

Максуэлл смотрит на часы.

— У нас в запасе целых двадцать пять минут. А до Сорок второй улицы рукой подать. Идем. — Он решительно открывает дверцу.

Посетителей в баре немного, негромко играет музыка, что-то типа рэпа. Обстановка, надо сказать, далеко не из лучших, но мы пришли сюда не отдыхать.

— Бокал белого сухого вина, — делает заказ Максуэлл, когда к нашему столику подходит девушка-официантка с неброскими, но миловидными чертами лица. — И стакан содовой, пожалуйста.

Мне становится неловко. Он будет пить воду, а я алкоголь, будто пьяница.

— Я должен быть трезв как стеклышко, — с шутливо-строгим видом объясняет Максуэлл.

— Это еще почему?

— Потому что вызвался тебе помочь. Не исключено, что именно мне придется разряжать обстановку. Если, конечно, она накалится.

Он улыбается, а я в страхе думаю о том, что, если обстановка накалится, разрядить ее не сможет никто.

В блюз-клубе «Би-би кинг» довольно уютно. Светлые скатерти, лампы с небольшими желтыми абажурами, черные деревянные стулья. Останавливаюсь у самого порога, крепко сжимаю руку Максуэлла и обвожу зал внимательным взглядом. Мой отец выделяется из любой толпы. Очень высокого роста, широкоплечий, с густыми полуседыми волосами, папа, даже сидя, сразу привлекает к себе внимание. Его я обвожу лишь беглым взглядом, успевая отметить, что он не выглядит уставшим, и смотрю на его спутницу.

Какой только я не представляла ее: высокомерной прохвосткой, притворной кривлякой, обыкновенной женщиной, даже молодящейся красавицей! Но ничего подобного мое воображение не рисовало ни разу. Нина сидит, повернувшись вместе со стулом к сцене, и с восторженностью ребенка слушает выступление чревовещателя. Радость и изумление на ее лице настолько неподдельные, что даже я, хоть и невольно, скорее на подсознательном уровне, все еще отвергаю ее и готова приписать ей пороки, которых нет, — даже я сразу отмечаю в ней поразительную естественность.

Самое удивительное в том, что, когда чревовещатель говорит за куклу, Нина во все глаза смотрит именно на нее — деревянного человечка в клетчатой рубашке и вельветовых брюках. Кажется, что она верит, будто парнишка ростом фута в полтора разговаривает сам и общается со своим хозяином независимо от него. Бывает, женщины лишь прикидываются детски доверчивыми, что сразу чувствуется и немного отталкивает. А есть люди, которые до конца своих дней сохраняют способность верить в сказки. По крайней мере, искренне восторгаться чем-то удивительным. Нина на первый взгляд из таких.

Красива ли она? Молодо ли выглядит? Сложно сказать. В глаза бросается одно: она умеет очаровывать. С отцом они смотрятся, как ни больно это признавать, парочкой, которую связывают теплые чувства. Если не знать, что он на шестнадцать лет старше, то, глядя на них, вовсе не задумываешься о разнице в возрасте.