Не торопись сжигать мосты - Ливия Элиот

В чем же дело? Он еще раз прошелся взглядом по мягким контурам фигуры и, отвернувшись, попытался воспроизвести увиденное. Согнутая в колене нога… упругое розовое бедро… тяжелая колышущаяся грудь… лицо…

Лицо! Оно было другим. Вместо лица Тары, чуть сплюснутого, с веснушками у носа и узкими черными бровями, он видел другое. Но чье?

Стараясь не разбудить Тару, Грегори прошел в крохотную кухню и открыл холодильник. Внутри он увидел сморщенный лимон, два батончика масла, кусочек заплесневевшего сыра «хаварти», приправы и бутылку тоника. В морозильной камере нашлось несколько упаковок куриных грудок, пара коробок пиццы и рубленый бифштекс. Готовка всегда была для него не источником удовольствия, а неизбежной необходимостью. Да и вообще кухня угнетала своей стерильной чистотой. В просачивающихся через серые жалюзи полосках жидкого света висели редкие пылинки. Раковина и сливная полка были пусты и сухи. Микроволновка выглядела так, словно ее только что принесли из магазина.

Он отрезал полоску сыра и сел на табурет.

Не пора ли, как говорит Сэм, найти тихую гавань, бросить якорь и скатать паруса? Взять кредит, купить квартиру, жениться на Таре…

– Проголодался? – Потягиваясь она стояла в дверном проеме. – Подожди, я приму душ и что-нибудь приготовлю.

– Знаешь, я, пожалуй, только выпью кофе. Есть кое-какие дела… – Вранье всегда давалось Грегори с трудом, и теперь он чувствовал, как теплеют от прилившей к ним крови щеки.

– Дела? В субботу? – Тара покачала головой. – Ладно, сделай и мне чашечку. Я быстро.

Через час Грегори высадил Тару у станции метро.

В кухню все стянулись в половине девятого, как будто договорились. Посмотрев на Шеннон и Грейс – у первой круги под глазами, вторая отчаянно зевала, – Элси покачала головой.

– Можно подумать, вы обе участвовали в секс-марафоне.

Шеннон вздохнула. Грейс промычала что-то насчет головы.

– Ладно, так и быть, пользуйтесь моей добротой. Я готовлю яичницу и оладьи с клубничным джемом. Будете?

Обе вяло закивали.

– Хорошо. Шеннон, вскипяти воду. Грейс, потри сыр. Девочки, веселее.

– У тебя очевидные организаторские способности, – заметила Грейс. – Будь у меня такой талант, открыла бы собственное дело.

– Собственное дело просто так не откроешь. Нужен кредит, надо помещение, да и в одиночку бизнес не потянешь. У меня с документами всегда были проблемы.

– А вот у меня наоборот. С людьми у меня не очень получается и творческой жилки нет, но бумаги моя стихия. – Грейс взяла со столика оставленную Элси газету. – Ты не против, если я посмотрю?

– Смотри. – Элси пожала плечами. – Объявлений много, а начнешь проверять, то одно не так, то другое не подходит.

– А почему бы вам не объединиться? – подала голос Шеннон. – Вы же идеальная пара. Надо только подумать, с чего начать. Выбрать сферу с минимальным риском. С кредитами сейчас легче, чем, например, еще год назад. Существуют консультационные пункты…

– Господи, какая жуть! – воскликнула Грейс. – Вы читали? – Она ткнула пальцем в газету.

– Что там такое?

– Убийство. Какой-то маньяк изрезал девушке все лицо. Бедняжку опознали только по зубам. Некая Хелен Ричардс. Работала в ночном клубе танцовщицей. Полиция подозревает…

Чашка выскользнула у Элси из пальцев и, ударившись о ножку стола, разлетелась на кусочки.

– Как, говоришь, ее звали?

– Хелен Ричардс.

– Боже!

– Что с тобой? – Шеннон шагнула к подруге, обняла за плечи и заглянула в глаза.

Элси побледнела, глаза ее расширились, тело обмякло.

– Пойдем, тебе надо лечь. Грейс, помоги.

Вдвоем они отвели Элси к дивану. Грейс принесла стакан воды. Шеннон набросила на подругу плед.

– Спасибо, – едва шевеля губами, пробормотала Элси.

– Ты ее знала? – спросила Шеннон.

– Да, мы выступали в одном клубе.

– Ты знаешь, за что ее убили?

– Нет. Но догадываюсь. Из-за наркотиков. – Она закрыла глаза. – Ох, Хелен, Хелен…

Шеннон погладила ее по плечу.

– Я дам тебе успокоительное. Поспи. А потом, если захочешь, расскажешь. Мы что-нибудь придумаем.

– Он найдет меня, – прошептала Элси. – Найдет и убьет. Это настоящий зверь.

– Может быть, сообщить в полицию? – растерянно предложила Грейс. – В конце концов, они обязаны что-то предпринять.

Шеннон покачала головой.

– Это пусть решает сама Элси.

Все началось с небольшой просьбы. Элси только-только закончила выступление, как в комнатку отдыха заглянул Келли Снайкс.

– Ты как сегодня? Поработать еще не хочешь? – спросил он, останавливаясь в дверях. – Есть интересное предложение. Прием у одного парламентария. Он был здесь на прошлой неделе, видел тебя и остался под большим впечатлением.

– Насколько большим? – устало усмехнулась Элси. Неделя выдалась напряженная, и она уже решила, что выходные проваляется перед телевизором.

– Триста фунтов получишь.

– Заманчиво, но… – Она развела руками. – Извини, Келли, но я жутко устала.

– У меня есть хорошее средство от усталости. – Он достал из кармана пакетик, вытряхнул на ладонь белую таблетку и протянул ей. – Выпей. Думаю, на вечер тебя хватит.

Наверное, усталость понизила порог бдительности. Элси проглотила таблетку, запила водой и прилегла на диванчик. Действие наступило минут через десять. Шум в ушах стих, в голове прояснилось, а в кровь как будто впрыснули порцию энергии.

Тот вечер Элси отработала отлично, а после выступления к ней подошла Мэнни, танцовщица, с которой ей уже приходилось встречаться раньше.

– Не боишься? – полушепотом спросила она.

– Ты о чем? – не сразу поняла Элси.

– О маленьких беленьких друзьях. Имей в виду, с Келли надо держать ухо востро.

Элси приняла предупреждение к сведению и, когда Келли недели через две подошел к ней со сходным предложением и тем же пакетиком, наотрез отказалась. С того момента отношения между ними становились все хуже и хуже. Келли уже не хвалил ее, но все чаще высказывал претензии, отказывал в выгодных заказах и вообще всячески давал понять, кто здесь хозяин. Какое-то время Элси терпела, понимая, что ее загоняют в угол, но конфликт назревал, и она решила уйти сама.

Оказалось, однако, что это не так просто.

В каждой административной структуре есть человек, в обязанности которого входит поддержание ее в рабочем состоянии, забота о ее звеньях и винтиках, обеспечение беспрекословного исполнения поступающих сверху распоряжений и директив.