Не ускользай от меня - Дафна Клэр

Райэннон протянула ему контракт. Он быстро прочел свою копию, задал два вопроса и, получив удовлетворительный ответ, подписал каждую копию.

— Я прослежу, чтобы ты завтра получила первый чек, как оговорено в контракте.

— Спасибо. Мне он будет нужен, чтобы купить материалы.

Он подвинул бумаги к ней и предложил красивую, украшенную золотом ручку, которой он подписывал бумаги. Она взяла еще теплый от его пальцев цилиндр и поставила свою аккуратную подпись.

Гэбриел с минуту будто изучал ее, потом взял свою копию и всунул в нагрудный карман пиджака, висевшего на спинке стула. Райэннон протянула ему ручку, он отложил ее в сторону. Потом протянул руку.

— Пожмем руки?

Она разрешила ему подержать ее руку в своей, но не больше секунды.

— Когда ты сможешь начать панно? — спросил он, когда официантка принесла заказанные блюда. — Я прикажу подготовить леса.

— Я дам тебе знать. Это зависит от того, как быстро я смогу получить все материалы. — Она положила в сумку свою копию контракта. — У тебя в здании есть место, где их можно складывать? Плиткам нужно много места.

— Найду что-нибудь. Полагаю, лучше, чтобы они были близко к рабочему месту?

— Если возможно.

— Я сделаю это возможным.

Она стрельнула в него взглядом и принялась разрезать круассан.

— Твоего желания достаточно, чтобы все стало возможным, — сказал он.

— Нет! — Нож выскользнул из рук Райэннон и порезал ей большой палец. Она выронила нож на тарелку.

Гэбриел притянул к себе ее руку, обхватил запястье и осмотрел тонкую алую полоску на коже.

— Ничего, — проговорила Райэннон, видя, как из пореза бежит кровь. — Этот нож не очень острый.

— Достаточно острый. — Он вытащил бумажную салфетку и сложил ее. Получившуюся подушечку прижал к крохотной ранке.

— По правде, — проговорила Райэннон, — все это не стоит такого внимания.

— Сиди спокойно, тогда кровь скорей остановится, — заметил он, когда она попыталась высвободить руку.

— Обычно со мной не происходит таких историй. — Уже второй раз получается какая-то глупость, когда она ест с Гэбриелом. — Ты, наверное, думаешь, что я идиотка. — Хорошо еще, что его не было, когда она разбила стеклянную вазу, увидев цветы.

— Я знаю, что ты не идиотка, — улыбнулся он. — Ты деловая женщина со здравым смыслом и к тому же одаренный художник. Прекрасное сочетание.

— Не у всех художников голова в облаках. — Если продолжать разговаривать, может быть, она отвлечется от факта, что его рука обхватила ее запястье.

— Это очевидно. А против чего ты возражаешь?

— Я… не помню, о чем мы говорили. — У нее пересохло в горле. Если бы он не держал так крепко руку, она бы заметно дрожала.

— Я сказал, что если человек чего-то очень сильно хочет, то может получить. А ты возразила, мол, нет…

Она смотрела на их руки.

— Так бывает не всегда. К примеру, если твое желание зависит от другого человека, который очень сильно хочет того же.

Он наклонил голову, обдумывая ее возражение.

— Для этого существует компромисс. Если возможно, я постараюсь привести к выигрышной ситуации всех заинтересованных лиц.

— Иногда, — Райэннон так напряженно смотрела на сложенную салфетку, что у нее заслезились глаза, — кто-то должен проиграть.

— Я не проигрываю. — У нее похолодела спина. А он добавил: — И ты тоже.

Она встретилась с ним взглядом. Глаза холодные и непреклонные. Свет из окна подчеркивал их серебристый отлив.

— По-моему, кровь уже не идет, — сказала она.

Он осторожно поднял угол салфетки. Потом убрал ее и отпустил руку.

— Не тревожь ранку.

— Не буду. — Раны заживают, и шрамы со временем становятся незаметными. Случаются чудеса. Даже физически искалеченные люди иногда удивляют медицинский мир.

— О чем ты думаешь? — В его взгляде светилось любопытство.

— Ни о чем, — подняла голову Райэннон. Она взяла круассан и откусила кусочек. Вот и повод не разговаривать. Ни о чем она не может ему сказать. Никому не может ничего сказать! Пока не подавит темных демонов своего прошлого. Сама.