Колдовская любовь - Елена Ярилина

— Тише ты, не кричи над ним, — одернула я ее, подобравшись поближе на карачках.

— Да помирает ведь он, Тонь, помирает! А у нас даже и бинтов никаких нет. Смотри, кровь у него.

— Воды бы ему надо, — нахмурилась я, глядя на избитое, все в кровоподтеках лицо лежащего. — Видишь, как губы пересохли?

— А где ж ее взять-то?! — ужом завертелась Симка и вдруг, наклонившись, облизала его разбитые, запекшиеся губы, казавшиеся в этом неверном свете почти черными.

Леня застонал, дернулся, плотно сомкнутые веки его затрепетали, но глаз он не открыл.

— Пить хочет, — горестным шепотом прокомментировала Симка и вдруг накинулась на меня: — Ищи, Тонька, воду! Я тебя развязала, веревки зубами, как крыса, перегрызла, ищи воду!

— Постой, давай посмотрим, кого еще нам подкинули? Я посмотрю, а ты пока пошарь в карманах у своего Лени, нет ли там чего полезного. Нам сейчас самая малость сгодится.

Пока подруга, вздыхая, делала обыск, я пыталась понять, кому может принадлежать это крупное тело, неловко раскинутое у моих ног. По лицу определить было нельзя, оно было сильно расквашено и так перепачкано кровью, что и не поймешь, кто это. Пульса нащупать не удалось, но показалось, что мужчина дышит. «Ну полный лазарет, — подумала я с отчаянием, — вот только мы не врачи и даже не медсестры!»

— Кто это? — спросила Симка без всякого любопытства, протягивая мне найденную ею добычу, состоящую еще из одной зажигалки, на этот раз полной, мятой пачки сигарет и небольшой коробочки.

— А это что? — заинтересовалась я коробочкой.

— В кармане было у Ленечки.

Я отколупнула треснувшую крышку упаковки и достала небольшой продолговатый флакончик.

— О, он духи тебе нес, Сим.

— Дай сюда, — протянула она дрожащую, перепачканную землей руку, — на память сохраню.

— Да на фиг сейчас твоя память нужна! Это ж какое-никакое, а лекарство!

— Духи лекарство? — выпучила Симка припухшие глаза.

— Они же на спирту! Поняла?

— Тонька! Неужто ты ему духи внутрь вливать будешь?

— Успокойся, не стану я никуда их вливать, раны ими протрем.

— А-а, так бы и сказала сразу.

— Но воду надо срочно как-то добывать, без воды даже нам кранты, а уж им-то и вовсе. Ты посиди тут возле них со свечкой, а я пойду с зажигалкой, посмотрю, что там с дверью.

Симка явственно затряслась, очень уж страшно было ей одной оставаться, но возражать не стала, только спросила:

— Ты так и не разглядела, кто это?

— Непонятно, лицо все кровью заляпано, но если судить по росту, то это вполне может быть Тимоха.

— Как Тимоха?! — поразилась Симка. — Что он тут делал?

— Наверно, хотел выручить, а попал этим гадам в лапы.

Щеколда на двери была не задвинута, но дверь не открывалась, подперли ее, что ли, с другой стороны. Она даже не шелохнулась, невзирая на все мои усилия. Было ясно, что даже если я позову Симку, то и вдвоем мы ничего не сможем сделать с этой дверью. Я поплелась обратно, соображая, что остался только выход через ту щель на поляне, в которую мы с Симкой когда-то ввалились. Но когда я выложила мои соображения Симке, она вдруг заартачилась:

— Умная какая! Ты смоешься, а я одна с ними останусь?

— Сим, не ерепенься, у меня и так сил нет, а вода нужна.

— Не насовсем уходишь? — обрадовалась Симка. — А как ты ее притаранишь, нет же ничего?

— Платок намочу, вот гляди, чистый совсем, в кармане у Тимохи нашла, или кто он там. Дожди часто идут, надеюсь, что в щель хоть немного, да натекло.

Я отобрала у Симки свечку, которая сделалась совсем уже маленькой, и первую зажигалку, авось сгодится еще на разок, а вторую просила поберечь, не палить зря, посидеть и в темноте можно. Дорогой я мысленно просила у Бога помочь нам, больше ни на чью помощь я уж не рассчитывала. Совсем измученная добралась я до щели, огарок сразу же задуло порывистым ветром, и я спрятала его в карман, чтобы не обронить ненароком. Когда пригляделась немножко, мне показалось, что почти светло. Видимо, по сравнению с подземельем. Наверху шел дождь, и холодные редкие его капли, попавшие на мое лицо, показались мне благословением свыше. Времени терять было нельзя, но все-таки я постояла с минуту, ловя дождевые капли и дыша чистым воздухом. Мне повезло, почти сразу я наткнулась на тонкий ручеек, стекавший по стенке вниз. Судя по тому, что рукой я ощутила не глину, а мелкие камешки, вода должна была быть не мутной. Я напилась как следует, впрок, почувствовала себя немного лучше, смочила обильно платок и заторопилась назад. На зажигание огарка я не стала тратить время, то ли он еще загорится, то ли нет, а зажигалка-то пустая. Я почти уверенно пробиралась в темноте, ведя рукой вдоль стены. Привыкла, должно быть.

Симка обрадовалась мне так, словно не была уверена, что я вернусь, захлюпала даже, но тут же взяла себя в руки, зажгла огарок и стала обихаживать своего ненаглядного, смачивать ему губы, стирать с лица кровь. Я же при помощи зажигалки решила обследовать пещеру. Кто ищет, тот найдет! Вскоре я с торжеством предъявила Симке, которая не заметила моих раскопочных работ, два солидных свечных огарка и слегка сплющенную пустую банку из-под пива.

— Свечки — это здорово, а жестянку брось, пустая же, — заявила она мне, изучив мои трофеи.

— Ты просто дура, Сим! В ней же воду можно принести, сейчас расправлю ее. Не только Ленечке твоему, но и тому, второму, хватит.

— Тимохе?

— Ну да, если это он.

За водой мне пришлось лазить несколько раз, не так уж много ее в жестянку набиралось, а лицо у Тимохи все так запеклось, аж коркой покрылось, отмывалось очень плохо, да и боялась я очень сильно тереть, хоть он и был без сознания. Затеплив последний из огарков, правда самый большой, я кое-как расстегнула рубаху у него на груди, и… вот черт! Все именно так, как я боялась, не кровоподтек, а самая настоящая рана, да еще какая! И кровищи! Симка, уже обиходившая, как сумела, своего Леню, а теперь помогавшая мне, зажмурилась и отвернулась. Мне тоже захотелось зажмуриться, оставить все как есть, я же ничегошеньки не смыслю в ранах! Но я сцепила зубы и стала осторожно промывать грудь раненого водой.

— Как это его? — подала голос Симка.

— Как-как… Ножом ткнули, наверное. Духи давай, остались еще?

— Остались, я не трогала их. Только ты не все выливай, мне жалко, Леня подарить хотел, — завздыхала подруга.

— Не жалей, он тебе еще купит! — оборвала я ее, а про себя подумала: купит, если жив останется.

Духи, конечно, ушли все, даже маловато оказалось, да и то сказать, сколько их там в этом флакончике-то было? Симка посопела немного, но ничего не сказала. Тимоха вдруг застонал и открыл глаза. Я подняла свечку повыше, чтобы он сразу увидел, что никаких врагов рядом нет, только мы, две глупых овцы, и вылила ему последние капли воды в рот. Он слабо улыбнулся мне и послушно проглотил воду.