Чудо купальской ночи - Татьяна Алюшина

– А где, в Москве или Питере? – выясняла бабуля.

– В Подмосковье, – улыбнулся он ей. – Я много думал об этом. В городе кузницу вполне можно организовать, но мне интересней и удобней ближе к природе и чтобы дом рядом был. Ну, и поближе к вам, понятное дело.

– Ты знаешь, Климушка, – каким-то особым тоном человека, высказывающего свои сокровенные, долго обдумываемые, вынашиваемые мысли, сказала она, – так получилось, что ты у нас один в семье сын и внук. И мы с теми твоими бабушкой и дедом давно стали родными и близкими людьми. За все эти годы мы ни разу не только не поругались, но между нами и тени недопонимания не возникало. Все вместе, всегда одной семьей и в горе, как говорится, и в радости. Родные. Мы тут подумали и решили, что надо помочь твоему великому таланту как-то.

– Ба, ты о чем? – насторожился такому вступлению Клим.

– А ты послушай, не перебивай, – чуть нахмурилась она, потом улыбнулась ему, погладила по руке и продолжила: – Я после смерти Матвея как потерялась – все мне неуютно одной и непонятно. Вот мы и решили с Ларисой и Сашей, что я к ним перееду. Скопом, втроем, выживать в наши годы легче и веселей. Они мне большую комнату отдают, и район мне их всегда очень нравился. Конечно, известно, что две хозяйки на одной кухне трудно уживаются, да еще в нашем возрасте! Да только Лариса прибаливает, руки у нее совсем слушаться перестают, тяжело ей по хозяйству, а я ничего, бодрая еще, вот и будем вместе поживать. Да и веселее втроем-то.

– Вот и хорошо, – порадовался за стариков Клим. – Поживете пару месяцев здесь, я вам там ремонт хороший сделаю. Потом переедете, а эту квартиру сдадим, и вам денежки будут капать. Хорошо решили.

– Нет, Клим, мы не так решили, – усмехнулась бабуля. – Эта квартира давно уже оформлена на тебя, ты знаешь. Ты ее продавай. – И, увидев удивление на его лице, повторила с нажимом: – Продавай, не жалей! А на полученные деньги открывай свое дело! Хватит на это денег-то?

– Надо считать, но должно… – и возмутился: – Да о чем мы говорим, ба! Не буду я ничего продавать!

– Продавай! – строго сказала она. – И делай свою кузницу! У тебя талант великий, и нечего ему ждать, когда он реализоваться сможет! Спокойно продавай квартиру и не думай ни о чем! Жилье у тебя в Москве есть, с родителями, да и мы не вечные, и от Ларисы с Сашей квартира останется. А сейчас делом своим главным займись!

– А если вы не уживетесь? – спросил он.

– Уживались почти тридцать лет и дальше душу в души поживать будем, – строгим тоном пообещала она.

А Ставров не стал больше спорить. Принял подарок. Продал квартиру. Вместе с Петровичем объездил все Подмосковье вдоль и поперек по тем местам, где выставлялись на продажу кузницы, цеха механические или автослесарные, где можно было налаживать свое производство. И нашли великолепное место, словно из мечты, из дум, желаний и еще не совсем четких картинок Клима материализовавшееся.

Кузнечные и слесарные цеха, собранные в компактное длинное одноэтажное здание на краю большого села, принадлежавшие раньше колхозу, потом фермерскому хозяйству, расположилось на пригорке, откуда открывался великолепный вид на всю округу. И село, уже наполовину ставшее коттеджным поселком, обзаведясь постоянно проживающими богатыми жителями, но не потерявшее собственной индивидуальности и бревенчатых домиков с хозяйствами, садами-огородами, коровами и живностью.

А главное! Рядом располагался дивный лес и речка. Ну, мечта.

И тут Петрович уведомил Клима, что собирается переехать сюда вместе с ним, помогать первое время ученику обустраивать производство и поднимать хозяйство кузнечное. Клим поразился такому непростому решению наставника, молча в пояс поклонился и обнял, благодаря.

У Петровича не было семьи. Из родни имелся только двоюродный брат, проживавший на Дальнем Востоке, с которым они поддерживали добрые братские отношения, и сын этого брата, двоюродный же племянник Петровича. Он приезжал к нему не один раз, и Клим его хорошо знал, нормальный парень, работящий, большой молодец. Но племянник дело хорошее, а одинокая холостяцкая жизнь в возрасте преклонном, это совсем не простая ноша.

– Перегулял я время семейное, – откровенничал как-то ночью со Ставровым Петрович, когда они делали непростой срочный заказ и вышли из кузни под звездное небо в тишину ночную передохнуть и отдышаться. – Была жена по молодости, соратница во всех моих мотаниях по стране. Я хипую, и она со мной, я дикарем на мотоцикле с палаткой в Крым, в Карелию, на Алтай, и она, боевая моя подруга. Детей не спешили заводить, а потом она умерла от воспаления легких. А мне как отрезало – никого больше не надо. Да и быстро к холостяцкой жизни привык. В этом, знаешь, особый кайф есть, отсутствие обремененности, ответственности и легкость на подъем. Сам себе хозяин, и голова дурная. А что, молодому здоровому мужику самое то: женщины любые, меняй в удовольствие. Работа у меня такая, что везде нужен, в любом городе и деревне находил и заработки немалые – вольная птица. А когда уж под шестьдесят подгребать стало, оглянулся, а ничего нет, ни семьи, ни детей. Спасибо, бог талантом и делом любимым не обидел. Да вот к старости учеником великим наградил. А это, знаешь, дорогого стоит, поймешь еще.

А тут сообщил, как отрезал:

– С тобой поживу, помогу дело наладить, на ноги поставить. Да и клиентов моих московских тебе сюда надо передать, знакомства-связи. А за кузней моей Аркаша приглядит, да племянника я вызвал, пусть дела принимает финансовые и административные. А мне новое дело интересно, да и тебя в деле хозяином хочу посмотреть, на что годен.

Перебрались.

Сняли дом в селе для проживания, недалеко от церкви, и просыпались с заутреней под звон колоколов. Самый простой деревенский дом со скрипучими ступеньками, крыльцом и половицами, погребом с позабытыми неизвестно когда банками закруток, выцветшими обоями и занавесками, мышами, приблудным драным боевым котом, с участком, обнесенным покосившимся серым забором, с яблонями, грушами и ягодными кустами.

За три года подняли бизнес, полностью реконструировали и укомплектовали цеха, наняли толковых ребят, большая часть из которых сами пришли наниматься, прослышав, кто тут дело открывает. Круг кузнечных дел мастеров не так велик, и все новости-молва в нем разлетаются быстро, но всегда имеют весомое качество, сплетнями кузнецы, как правило, не балуются.

Вот на этой молве и складывались, кирпичик к кирпичику, авторитет, постоянные клиенты-заказчики и коллектив талантливых людей. У Клима даже чеканщик знатный из Абхазии работает – с мира по нитке, а уникальных умельцев он набрал. Хотя и сам мог любую работу по металлу делать на высочайшем уровне.

А параллельно с кузницей и делом строил Ставров и дом, твердо намереваясь обосноваться здесь навсегда. С домом тоже получилось удачно. Выставили на продажу в их селе большой участок с фундаментом под коттедж. Ну, не сложилось у людей по деньгам или по обстоятельствам, бог знает. А Клим посмотрел, подумал, привез толкового строителя посоветоваться, что можно на этом фундаменте построить, да так, чтобы это совпадало с идеальной картинкой в голове у Ставрова. Придумали. И вполне себе совпало.