Дом ее мечты - Кэролайн Андерсон

– Расскажи мне о реконструкции дома, – попросила Джорджия, устроившись в дальнем углу дивана.

Себастьян дотянулся до своего бокала, отодвинул руку немного назад – подальше от соблазна – и, пока рассказывал о доме, думал, как же сильно он будет скучать по Джорджи, когда она уедет.

Джош проснулся рано.

Он всегда так просыпался. Но Джорджия сидела допоздна с Себастьяном, разговаривая о доме и строительных работах, о его планах на сад, пока огонь совсем не потух и глаза не начали закрываться.

Себастьян повесил носок на светильник в противоположной от камина стороне, чтобы шоколад не растаял, а потом направился в кабинет. Джорджия тоже пошла спать.

Она слышала, как Себастьян прошел в свою комнату и лег спать. Повернувшись к стене, Джорджия тут же уснула. Разбудило ее лепетание Джоша.

Джорджия очень любила сына, но сегодня его пробуждение показалось ей слишком ранним. Она с удовольствием часик-другой продолжила бы свой сон. С трудом открыв глаза, Джорджия увидела сияющую улыбку Джоша.

– С Рождеством, Джош! – сказала Джорджия нежно, вытащив его из манежа и крепко обняв.

Малыш поцеловал ее, она засмеялась и поцеловала в ответ, потом переодела ему памперс и спустилась с ним вниз.

К изумлению Джорджии, свет горел, чайник был включен и вкусно пахло выпечкой.

А было еще только около семи часов!

– Печенье, мама, – сказал Джош как раз в тот момент, когда Себастьян зашел в комнату.

На нем была пижама в клеточку и джемпер, волосы взъерошены, и он, определенно, не побрился. Себастьян выглядел очень сексуально.

«Нет! Не влюбляйся в него снова!»

Но Джош побежал к нему, и Себастьян поднял его и обнял, принимая его неаккуратный поцелуй с удивительным достоинством, и даже поцеловал его в ответ.

– С Рождеством, Тигренок! – сказал он, ероша его волосы, и Джош зарычал, что вызвало у Себастьяна смех.

Он зарычал в ответ. Джош захихикал, спустился вниз, изворачиваясь, и побежал обратно к ней.

– Печенье, мама! Бастьян хочет печенье.

– Ах. А я готовлю круассаны и шоколадные булочки, – признался он, украдкой взглянув на Джорджию.

Она улыбнулась:

– Сегодня Рождество. Круассаны пахнут восхитительно.

– Это точно. Они сгорят, если я их не вытащу. Кофе или чай?

– Все равно. Чай, потом кофе.

«Мы как замужняя пара, – подумала Джорджия, – вместе завтракаем в рождественское утро, потом отправимся в гостиную, откроем подарки Джоша и будем все вместе ждать рождественского гуся».

Замечтавшись на мгновение, Джорджия вновь поспешила вернуться к реальности: они не были женаты с Себастьяном.

* * *

Паровозик очень понравился Джошу.

Отодвинув стол, Себастьян сел на пол с Джошем и помог ему собрать железную дорогу. Джорджия сидела рядом, поджав под себя ноги, наслаждаясь чашкой кофе и наблюдая за ними.

Джош уже открыл рождественский носок. Маленький игрушечный поезд, пакетики шоколадок и мандаринов, которые Джорджия достала из тарелки для фруктов, огонь, зажженный Себастьяном, и тлеющая в нем корочка мандарина – все это создавало чудесную рождественскую атмосферу Джорджия незаметно всплакнула. Что же заставило Себастьяна так сильно измениться? Он стал таким далеким, сосредоточенным на чем-то, чего она не могла понять.

Но сегодня он был другим. Немного вспылив там, на дороге в снегу, он решил контролировать свои эмоции.

– А теперь пора ставить гуся, – предложил Себастьян.

– Может, это сделаю я? – предложила Джорджия свою помощь.

– Нет. Гусь тяжелый, я поставлю его в духовку. Ты можешь сделать все остальное позже.

Себастьян вышел, забрав с собой чашки, и вернулся через несколько минут с горстью мандаринов.

– Попытка заменить круассаны? – спросила Джорджия, и Себастьян, смеясь, бросил один ей.

Опустившись на диван, он выбрал такое положение, которое позволяло ему наблюдать за Джорджией.

– Джош еще мало говорит, не так ли?

– О да. Он долго не разговаривал, но у мальчиков такое бывает часто. Потом они перестают разговаривать в подростковом возрасте и просто начинают ворчать.

Себастьян снова нахмурился, приняв задумчивую позу.

– Уверен, что я не ворчал. И насколько я помню, мои братья тоже.

– Мой брат был немногословен очень долгое время.

– Как он теперь? Мы потеряли с ним связь, когда… Джорджия не отреагировала на его заминку.

– Прекрасно. Он работает инспектором в Норидже. Сейчас он вполне разговорчив. Он женат, и у него двое детей и собака.

Себастьян отвернулся.

– Счастливый Джек.

– Да, он очень счастлив.

– Я рад за него. Передай ему от меня привет.

– Передам. Как твои братья?

– Сейчас лучше, они повзрослели. Они оба работают на меня. Энди – бухгалтер, Мэт – директор по продажам.

– Они соглашаются работать под твоим командованием?

Себастьян засмеялся.

– Иногда это делает наши совещания очень интересными, – признался он, и Джорджия засмеялась в ответ.

– Не сомневаюсь. Мы заговорили о наших семьях, и я вспомнила о том, что обещала позвонить своим родителям. Они захотят поздравить Джоша с Рождеством.

– Как насчет установки видеосвязи через Интернет? Так они смогут видеть тебя.

– Можно? Было бы великолепно.

– Тем более, они уже знают, что ты здесь. Ты можешь поговорить в моем кабинете.

Джорджия посмотрела на себя, понимая, что на ней неподходящая для встречи с родителями одежда.

– Сначала мне надо переодеться – чтобы они не подумали, что мы ходим целый день в пижамах.

И затем Джорджия подняла глаза – его глаза смотрели на нее, в них была тоска. Она бросила очередную попытку разобраться в причинах этой тоски и отправилась с протестующим Джошем наверх. Там она его умыла и одела.

Джорджия собиралась принять душ и помыть волосы, но, чтобы Джош не бегал по комнате, усадила его за книгу. А когда после душа она вышла из ванной, то увидела, что дверь открыта, а Джоша нет в комнате.

– Джош? Джош, где ты?

Обернувшись полотенцем, она выбежала на лестницу и врезалась в грудь Себастьяна. В его голую влажную грудь. Он мягко остановил Джорджию, и она смотрела, как загипнотизированная, как струйки воды стекали с его волос, по плечам, груди и исчезали под полотенцем на его бедрах.

– Если ты ищешь Джоша, то он в моей спальне.

Голос Себастьяна, низкий и бархатный, отрезвил мысли, и Джорджия сделала глубокий вдох.