Агрессор - Пенелопа Дуглас

Лиам ей изменил. Мне до сих пор в это не верилось. Если и существовал пример долговечного школьного романа, то это были Кейси с Лиамом.

Так почему же меня так занимала роль Джареда в данной истории? Кейси, очевидно, верила в его искренность, но я точно знала: у него есть некий план. Если попытаюсь убедить ее держаться от него подальше, послушает ли она меня?

Проводив Кейси, я вернулась во двор, чтобы навести порядок и полить садовые посадки. На мне был купленный в Европе миниатюрный красный купальник-бикини, который я осмеливалась носить только дома. Подключив колонки к своему айподу, я взяла поливочный шланг и направила распылитель на цветы. Chalk Outline зазвучала на оглушительной громкости. Мои плечи и бедра самопроизвольно начали двигаться, а мысли полностью растворились в музыке.

Наш задний двор представлял собой премилый оазис, в котором росла парочка фруктовых деревьев, кустарники, цветы. Вдоль мощеной дорожки были высажены розы. Если погода позволяла, мы с папой старались здесь обедать и ужинать, а я часто читала, устроившись в гамаке. Хотя домашнюю работу делать было проблематично – птицы, шум ветра и лающие собаки основательно отвлекали.

К слову о собаках…

Радостный лай, пробивавшийся сквозь музыку, привлек мое внимание. Он звучал совсем близко. В соседнем дворе.

Мэдмэн!

Мы с Джаредом нашли этого безумного маленького бостон-терьера, когда нам было двенадцать. Папа часто уезжал, бабушка страдала аллергией, поэтому Джаред забрал его к себе. Пес был просто сумасшедший, но жутко милый. Мы назвали его Мэдмэн. Могу поклясться, он специально ждал до последнего, чтобы перебежать через дорогу перед движущейся машиной. Подраться с более крупной собакой было для него в порядке вещей. И еще он подпрыгивал на невероятную высоту, когда радовался… то есть практически постоянно.

Я отключила воду и подошла к забору, отгораживавшему двор Джареда от моего. Глядя сквозь щели между досками, почувствовала, как мое сердце согревается, и весь мир, и я вместе с ним, становится светлее.

Как и все мелкие собаки, Мэдмэн любил, потявкивая, подпрыгивать на месте, после чего начинал стремительно носиться. Пусть формально пес теперь принадлежал Джареду, в душе я по-прежнему считала этого малыша и своим тоже.

Найдя небольшое отверстие в досках, я принялась наблюдать – ну, ладно, – подглядывать. В поле моего зрения попал Джаред, и я вздрогнула, вспомнив нашу недавнюю перепалку. Он подкидывал небольшие кусочки мяса, а Мэдмэн их ловил, моментально проглатывая, после чего нетерпеливо вилял хвостом в ожидании новой порции лакомства. Пес выглядел довольным и ухоженным.

Джаред присел на корточки, предлагая последний кусок с ладони. Мэдмэн подбежал ближе и, мгновенно умяв угощение, облизал ему руку. Когда пес встал на задние лапы и начал облизывать лицо своего хозяина, тот, закрыв глаза, улыбнулся. Заметив эту улыбку, я поняла, как давно в последний раз видела Джареда по-настоящему счастливым. У меня внутри возникло чувство пустоты, но отвернуться было невозможно.

Я с неспокойным сердцем наблюдала за редкой сценой проявления человечности у Джареда, когда мой взгляд упал на его обнаженную спину, где на коже виднелись зажившие шрамы. Странно, я не заметила их накануне, когда он явился ко мне в комнату без рубашки, но освещение тогда было слабое.

Несколько рубцов беспорядочно покрывали мускулистую и в остальном гладкую спину. У него не было таких шрамов, когда мы были детьми. Я пыталась вспомнить, слышала ли что-либо о его недавних травмах, но ничего не приходило на ум.

Вдруг из динамиков послышались мощные звуки виолончели группы Apocalyptica, и голова Мэдмэна развернулась в мою сторону. Я на мгновение застыла, а потом решила отползти назад. Мэдмэн снова залаял. И когда я услышала скрежет когтей по доске, мое сердце забилось чаще. Песику нравилась такая тяжелая музыка с использованием симфонических инструментов, которую я так часто слушала. Судя по всему, он это помнил.

Едва подхватив шланг с земли, я снова его уронила, услышав, как затряслись панели забора. Обернувшись, засмеялась, когда увидела, что Мэдмэн пролез в щель и молнией бросился ко мне.

– Привет, дружок! – Присев, я обняла малыша, и он задрожал от удовольствия. Его частое дыхание обдало теплом мое лицо, и слюней было тоже достаточно… Но Мэдмэн был так рад меня видеть, поэтому я улыбнулась с облегчением. Он меня не забыл.

– Посмотрите-ка, неужели это наша зануда беспокоит всю улицу громкой музыкой, – раздался голос Джареда, и я замерла, а потом вспыхнула: ему мешала не музыка, а я.

Посмотрев вверх, я встретилась с его язвительным взглядом и приподнятой бровью. Джаред старался казаться раздраженным, но я знала, он бы не стал ввязываться в перепалку, если бы не получал от этого удовольствие. Ему наверняка пришлось на что-то встать, чтобы перегнуться через забор.

Сукин сын. Почему мне всегда требовалась секунда-другая, перед тем как вспомнить, почему я его ненавидела?

Его каштановые волосы были растрепаны.

Мне это нравилось.

Шоколадного цвета глаза светились уверенностью и озорством.

Мне это нравилось.

Накачанные руки и грудь наводили на мысли о том, каково будет прикоснуться к его коже.

Мне это нравилось.

Он заставлял меня забыть, насколько ужасно ко мне относится.

Это я ненавидела.

Моргнув, я снова взглянула на Мэдмэна, ласково и неторопливо поглаживая его по черно-белой спинке.

– Постановление, регламентирующее уровень шума в Шелбурн-Фоллз, вступает в силу после десяти часов вечера, – уточнила я, взглянув на воображаемые наручные часы. – Видишь? Еще полно времени.

Мэдмэн начал игриво покусывать мне пальцы, и я покачала головой, не в силах поверить, что даже спустя столько времени он все еще привязан ко мне. После того как умерла наша дружба с Джаредом, я не настаивала на том, чтобы видеться с собакой. За последние несколько лет все мои встречи с Мэдмэном, как и сегодня, были случайными. Но после возвращения я еще ни разу его не видела, и даже спустя год он реагировал так, словно мы расстались только вчера.

Джаред стоял по ту сторону забора, молча за нами наблюдая. Не знаю, о чем он думал, я даже недоумевала, почему он сразу же не окликнул пса. Можно сказать, было мило с его стороны позволить нам повидаться.

Несмотря на все попытки, я не могла сдержать широкой улыбки. Ну и пусть! Пес был так мне рад, что моя грудь сотрясалась от беззвучного смеха. Кроме Мэдмэна, у меня никогда не было домашних питомцев. Похоже, проведя последние две недели в одиночестве, я затосковала по малейшим проявлениям любви. Если я так реагирую на внимание собаки, что же будет, когда папа вернется домой?

– Мэдмэн, ко мне! – резко выкрикнул Джаред, вырывая меня из этой маленькой утопии. – Визит окончен.

Он свистнул и отодвинул доску в сторону, чтобы Мэдмэн смог пролезть.