Компаньонка - Лора Бигелоу

— Мама, я не пила!

—…не говоря уж о том, что у таких людей не может быть здорового потомства…

— Мама, ау!

—…и если ты думаешь, что быть взрослой — это значит пить, курить и предаваться беспорядочным связям с мужчинами, позволь тебя расстроить, это совсем не так. Напротив, это признак того, что ты еще совершенный подросток по психике и многим другим факторам…

— МАМА, Я РАБОТАЮ ЛИЧНЫМ СЕКРЕТАРЕМ ЛЕДИ КЛАРИССЫ СТИЛ, ТЕТИ МОЕГО ШЕФА.

— А? Что? Секретарем? Боже, какой анахронизм. Куда катится Англия. И это при том, что академической науке катастрофически не хватает денег…

— Мама, у меня все хорошо, я здорова, работа мне очень нравится, в конце недели я тебе обязательно перезвоню. Целую!

— Что? Да, я тебя тоже. У тебя есть теплые вещи? За городом очень холодно. Надеюсь, к тебе относятся с должным уважением?

— Да, мама, все в порядке.

— Ну и славно. Заболталась с тобой, опаздываю на лекцию. Пока, Грейс.

Грейси осторожно положила трубку на рычажки и несколько секунд наслаждалась звенящей тишиной.

Странное дело, ведь мама, в сущности, прекрасный человек. Честная, справедливая, замечательный педагог… Почему у них никак не складываются отношения?

Грейс вздохнула и поднялась с кресла. Главное — она отзвонилась. Мама не будет волноваться, а при личной встрече Грейс ей все объяснит.

Звонкий голос Клариссы рассыпался трелью по всему холлу.

— Где моя фея, моя маленькая подружка, мой очаровательный секретарь? Грейс, милая, где вы, ау!

— Я здесь, Кларисса.

— Бож-же мой, до чего же вы красивы. Вот что, сейчас завтракаем, потом берем санки и едем на горку. В такой день грешно сидеть дома. Видите, какое солнце? У вас есть сапожки? Если нет, то не страшно, у меня есть настоящие северные ухты…

— Унты, Кларисса.

— Ой, ну до чего ж вы зануда, Стенли! Ухты, унты — какая разница? Главное, что они лохматые и теплые. Я их не ношу, потому что на меня почему-то начинают страшно лаять собаки. Это мне Дэйви привез, с Аляски. А Стенли мы не возьмем, потому что Стенли зануда и ненавидит санки.

— Я просто уже не в том возрасте, чтобы кататься на детских санках…

— Просто вам нравится доводить меня до белого каления! Вот сейчас: взял и расстроил! Нарочно напомнил о возрасте, потому что самому ему всего на два года больше, чем мне! Грейс, я не могу с ним, честное слово. Ужасный человек.

— Кларисса, милая, вы не расстраивайтесь. Вы прекрасно выглядите и совершенно молоды. Это чистая правда.

— Спасибо, милая! Хотя, в сущности, я никогда не скрывала своего возраста. Сорок шесть — это сорок шесть, и в осени есть прелесть… трам-пам-пам чего-то там…

— Увяданья.

— Нет, что ж это за наказание! Стенли Рочестер, я вам запрещаю приближаться ко мне и разговаривать со мной. Сидите дома и грейте свои старые кости.

— Не такие уж они и старые. Сорок восемь для мужчины не возраст.

— Счас! Вам пятьдесят два!

— Ага, а вам сорок шесть. И я на два года старше.

Грейс едва удерживалась от смеха — настолько комично выглядела эта ссорящаяся пара. Высокий, худой, с лошадиным лицом Стенли Рочестер — и кругленькая, пухленькая, маленькая, разгневанная Кларисса Стил. К тому же как-то сразу чувствовалось, что ругаются они не всерьез, просто разыгрывают привычную для обоих комедию.

Наконец страсти улеглись, все прошли в столовую, и только здесь Грейс вспомнила, что Кларисса и Стенли были свидетелями ее вчерашнего грехопадения. Румянец немедленно вернулся, и девушка опустила лицо, стараясь исподтишка разглядеть, не вспомнили ли они об инциденте в библиотеке.

Кларисса точно не вспомнила. Она болтала, одновременно намазывая тосты джемом, махала руками, то и дело смеялась, сама себя перебивала — одним словом, вела себя, как расшалившееся дитя. Стенли был предупредителен и вежлив, и ничто в его лице не указывало на то, что он хотя бы помнит про вчерашнее, не говоря уж об осуждении.

После завтрака отправились одеваться. Унты-ухты оказались действительно очень теплыми и очень лохматыми. Кроме того, Стенли настоял, чтобы Грейс одела теплую лыжную куртку с плотным капюшоном.

— Подморозило изрядно. Яркое солнце может ввести вас в заблуждение. К тому же вы еще не совсем оправились после госпиталя, так что я вам не рекомендую потакать Клариссе и кататься столько же, сколько обычно катается она.

— Сидите дома, старый сыч, и не брюзжите. Грейс — пошли!

Автомобиль уже стоял у подъезда, и вскоре Грейс с Клариссой были достаточно далеко от дома.

Погода и окружающий пейзаж были великолепны. Редкое в январе солнце было нестерпимо золотым, снег под его лучами искрился мириадами бриллиантов, сапфиров и изумрудов. Величественные деревья в тисовой аллее стояли храмовыми колоннами, автомобиль легко катился по накатанной дороге. Вскоре, на выезде из рощи, показался высокий берег реки, где, по всей видимости, и находилась пресловутая горка, однако, к удивлению Грейс, автомобиль свернул в другую сторону. Девушка удивленно посмотрела на свою подопечную, а Кларисса неожиданно повела себя очень странно. Она явно смутилась, захихикала, отводя глаза, и наконец сообщила, что хочет показать Грейс старинную церковь в местной деревушке.

Что-то в ее поведении было не так, но Грейс понятия не имела, что именно, а когда из-за поворота показалась совершенно сказочного вида деревенька — красные черепичные крыши, припорошенные снежком, сугробы и наряженные елочки в палисадниках — и вовсе забыла об этом.

Клариссу Стил здесь знали и явно любили. Детишки, игравшие в снегу, припустили за машиной, тоненько вереща на разные голоса: «Мисс Стил! Мисс Стил! Добрая мисс Стил!», двое встретившихся им пожилых мужчин степенно поклонились, а какая-то женщина приветливо помахала рукой.

В конце улочки стояла церковь. Грубая каменная кладка и витражные окна выдавали ее несомненно почтенный возраст, на самом верху виднелся темный от времени колокол. Грейс вылезла из машины и принялась обходить церковь по кругу, с восхищением рассматривая цветные изображения святых в окнах. Когда она вернулась к машине, ее ждал сюрприз.

Высокий красивый мужчина лет тридцати пяти — сорока, с очень смуглым лицом и непокрытой головой. Снежинки серебрились в смоляных кудрях, тонкий орлиный нос слегка покраснел от мороза. У мужчины были живые черные глаза, в которых пряталась усмешка, но не злая, а добродушная, дружеская. При виде Грейс он издал восторженное восклицание и церемонно поклонился. Кларисса стояла рядом, пунцовая не то от мороза, не то от радости.

— Э… Грейс, душечка, позвольте мне представить вам… Это мистер Маркус Сан…

— Олсейнтс. Маркус Олсейнтс, к вашим услугам, прелестная и несравненная мисс Грейс. Я бы назвал вас экзотическим цветком, своей дивной красотой согревающим нас в морозы, но мы едва знакомы, и это было бы дерзостью, к тому же здесь есть еще один цветок.