Грешные ангелы - Хэдер Макалистер

Алексис рассмеялась сквозь слезы.

— Прости. — Она изо всех сил старалась собраться. — Я не поэтому плачу. А потому, что ты всегда заставляешь меня смеяться.

— Понимаю.

— А вот и нет. — Алексис шмыгнула носом.

— Выпей вина. Помогает.

— Ты не любишь женских слез. Не переживай. Я больше не буду плакать.

— Ты в порядке?

— Да. Просто я так давно не смеялась. И не плакала тоже, кстати. Я была немного… отрезана от мира. Точно. Ну знаешь, когда только и делаешь, что работаешь. Даже нет времени, чтобы посмотреть кино или телевизор или почитать. А общаешься только с коллегами. И твоим миром становится работа.

Дилан развел руки в стороны.

— Тебе нужны объятия.

— Дилан.

— Ладно, мне нужны.

— Я думала, тебе нужно выпить.

— Это тоже, но я предпочитаю объятия.

— А я бы предпочла другой стул. Эти холодные.

Дилан похлопал себя по коленям.

— Садись. И не переживай, ты нисколько не подливаешь масла в огонь.

— Ты невозможен. — Алексис перебралась к нему на колени. — Но ты теплый.

Дилан крепко обнял ее и уткнулся подбородком в ее плечо. Они несколько минут посидели в тишине.

Алексис, зная, что ничего путного из этого не выйдет, постаралась вообразить, каково было бы вот так сидеть с Винсентом. И не смогла.

— Я знаю, что такое тяжелый труд, — снова заговорил Дилан. — Но я никогда не был настолько отрезан от мира, как ты. Потому что, Алексис, как бы там ни было, работа требует все большей отдачи. Я решил для себя, что буду работать определенное время. И всегда останавливался, когда это время зашкаливало. Конечно, были и запарки, но после них я обычно позволял себе немного отдохнуть. Пусть я и не первый семейный адвокат в Техасе или Хьюстоне или даже в моей семье, зато не потерял вкуса к жизни.

— У тебя все так просто.

— Вовсе нет. А ты сгорела на работе, да, Алексис?

— Возможно.

— Выпей.

— Ты пытаешься меня напоить?

— Просто расслабить. Хочу поговорить о нас, какими мы были семь лет назад.

Алексис замерла.

— Дилан, не обязательно обсуждать это сейчас.

Алексис знала, что, когда он настроен так решительно, спорить бесполезно. Она засмотрелась на его подбородок. В университете он не был столь волевым. Или таким мужественным.

Дилан не заметил восторга Алексис.

— Нам обоим повезло родиться в нормальных семьях. Но мои родные — фермеры, а на ферме много не заработаешь. Я был первым, кто закончил университет в нашей семье. Родители так гордятся мной. Мне пишут даже дальние родственники. Шлют печенье… и деньги тоже высылали. А теперь я в состоянии помочь им.

— Ты милый.

— Я счастлив помочь родным. Они оказали мне неоценимую поддержку. Я не хотел становиться фермером, и отец позволил мне самому сделать выбор. Поэтому я в некотором роде обязан им всем, что имею. И поэтому не мог жениться на тебе тогда. Не был готов.

— Почему ты не рассказывал мне об этом? Я не дала тебе шанса, — ответила за него Алексис. Она была так зла и обижена, что избегала Дилана остаток семестра. — Но ты мог бы объяснить, что чувствуешь себя в долгу перед семьей. Мы ведь встречались почти два года.

— О… ты была девочкой из большого города.

— Думаешь, я бы не поняла тебя? О, перестань, мне казалось, ты обо мне лучшего мнения.

— Вообще-то я говорил тебе о своей семье, но тогда ты была не так подкована в подобных вопросах, как сейчас. И еще ты строила планы о том, что будет после выпускного. Много говорила о «нас». И меня это беспокоило.

— Ты боялся.

— Хорошо, боялся. Но вспомни, что ты сказала мне в тот день.

— Я предложила тебе заниматься тем, чем хочешь.

— Помню. Тебе предложили выгодное место в Остине. И ты готова была отказаться от него из-за меня.

— Да. Я ведь любила тебя.

— А я не хотел, чтобы ты шла на такие жертвы. Ты сделала меня ответственным за твое будущее счастье. Это ужасное бремя для любого. Ты была талантлива. Ты и сейчас талантлива. Все знали, что ты станешь известным адвокатом. И ты хотела все бросить из-за меня.

— Не бросить, — запротестовала Алексис.

— Нет, не надо, Алексис. От меня зависело слишком много людей. Я бы не выдержал еще ответственности за тебя. Не мог…

— Теперь я понимаю. И это меня не радует: я знаю, почему ты так поступил со мной тогда. Ты, моя первая настоящая любовь, оказался лучшим из многих. И я собираюсь поцеловать тебя прямо сейчас.

Алексис прижалась губами к его губам и почувствовала себя так, словно вернулась домой. К несчастью, слишком поздно.

Дилан ответил на ее поцелуй, но Алексис ощущала, что он старается держать себя в руках, хоть и с трудом.

— Ненавижу чувствовать себя ужасно всякий раз, когда думаю о тебе, — шепнула она у его губ.

— А мне не легче теперь, когда ты сказала об этом.

Алексис едва ощутимо потерлась губами о его губы. Практически это нельзя было назвать поцелуем. Но все же впечатление было очень сходным.

Она провела кончиками пальцев по его подбородку и поерзала у него на коленях, вдыхая знакомый запах.

— Алексис! — Дилан заглянул ей в глаза и завладел ее губами в голодном поцелуе. Неприличном поцелуе. Поцелуе, который определенно до добра не доведет.

Алексис помнила все признаки, говорившие о том, что Дилан возбужден. На одном из неоспоримых доказательств этого она сейчас сидела. На короткий миг она подумала о маленькой проблеме Винсента, которая должна стать ее проблемой, когда она выйдет за него замуж.

А у Дилана была такая чудесная большая проблема. Что, если маленькая проблема Винсента никогда не станет такой же, как у Дилана? Сможет ли Алексис с этим жить?

Говоря о проблемах… Язык Дилана проник в ее рот. Алексис ощутила, что теряет над собой контроль. Ни один мужчина не целовал ее так, как Дилан.

Оторвавшись от его губ, Алексис поиграла с воротником его рубашки. И запечатлела поцелуй на шее Дилана.

— Ты когда-нибудь целовал так другую женщину?

— Как я мог? — Дилан погладил ее по щеке и снова поцеловал в губы.

Его руки поддерживали ее голову, как будто Дилан боялся прикоснуться к другим частям тела. Кончиками больших пальцев он потирал мочки ее ушей и ложбинки под ними. А его губы… О, эти губы!

Сможет ли Алексис жить без страсти, если придется? Получится ли у них с Винсентом что-нибудь в постели? А как же Дилан? Сможет ли он жить без нее? Или она переоценила его интерес к ней?