Добро пожаловать в реальный мир - Кэрол Мэттьюс

Спустя полчаса я врываюсь в переполненную комнату ожидания у приемной доктора Перри и вижу отца, сидящего на пластмассовом стуле – причем как будто в полном здравии. Все, что я напредставляла по пути – папу без чувств в кислородной маске или даже без одной конечности, – мигом улетучивается из головы.

Увидев меня, отец расплывается в улыбке:

– Пшшла на хрен!

По комнате ожидания прокатывается весьма различимый вздох. Мамочки тут же торопятся закрыть детям ладонями уши. Две женщины с крашеными голубоватыми волосами в голос выражают недовольство. Годовалый карапуз, что мгновение назад самозабвенно колошматил по красочному игровому центру, застыл с молоточком в руке.

– У нас такое не принято, мистер Кендал! – возмущается регистраторша. – Я уже вам говорила.

– Жопа. Задница. Уссысь, – отвечает ей мой папаша.

Я пробираюсь вперед, с трудом осмеливаясь признать, что этот раскрасневшийся, брызгающий слюной, полоумный дядька приходится мне родственником. Если женщина за столиком записи еще не зафиксировала мой приход, мне бы, по уму, надо развернуться и дать деру. Но тут же слышу, как регистратор произносит с явным облегчением в голосе:

– Я сейчас позвоню, сообщу доктору, что вы пришли, мисс Кендал.

– Папа?

– А ты мешок дерьма, – радостно сообщает он мне.

– Что? – непроизвольно отшатываюсь я. – Я твоя дочь. Что происходит? Зачем ты говоришь эти пакости?

Отец поворачивается к женщине, ближе всех к нему сидящей на таком же пластиковом стуле. Бедняжка пытается отодвинуться от него на максимальное расстояние, забиваясь уже в самый угол.

– А вам нравится, когда пенис большой? – проникновенно интересуется у нее папа.

Снова раздается всеобщий вздох. Несчастная жертва уже готова бежать прочь. Это определенно старая дева в летах, и, судя по ее наружности, она никогда не видела не то что большого, а вообще никакого пениса.

– Это непозволительно, мистер Кендал! – резко выговаривает отцу регистраторша. – Немедленно извинитесь.

– Какашка! Пукалка! – Папа делает паузу, явно выискивая очередное словцо. – Волосатые яйца!

– Да что вообще происходит? – в отчаянии вскидываю я руки. – Что, черт возьми, тут происходит?

Не проходит и минуты, как доктор Перри открывает дверь, выпуская в приемную престарелую даму с забинтованной головой.

– А, мисс Кендал! – восклицает он, увидев меня. – Заходи-ка сюда. И вы тоже, – машет он рукой моему отцу, который, поднявшись со стула, непотребным движением выставляет свой зад перед собравшимися у приемной.

Сцапав отца за руку, побыстрее затаскиваю его в кабинет врача. Папа тут же усаживается на стул и счастливо улыбается.

– Ты что, совсем с ума сбрендил?! – кричу я на него.

На сей раз отец хранит молчание. Я плюхаюсь на стул рядом с ним, а наш семейный терапевт с измученным видом проводит пальцами по волосам. Я даже не знаю, к кому мне взывать – то ли к отцу, то ли к доктору, – а потому пытаюсь говорить сразу с обоими, испепеляюще зыркая на своего невменяемого папашу.

– Ты не хочешь нам все объяснить наконец?

Отец складывает руки на груди.

Испустив тяжкий вздох, доктор Перри объясняет:

– Твой отец утверждает, что у него синдром Туретта.

Тут меня разбирает смех.

– Пшшла на хрен, – снова бросает мне отец.

– А ты заткнись, – огрызаюсь я.

– Он говорит, что подцепил это в «Голове короля», – говорит врач.

– Ты никак не мог заразиться синдромом Туретта. – По крайней мере, я считаю, что это невозможно. Гляжу с надеждой на доктора: – Ведь так?

– Нет, не мог, – подтверждает тот.

– Катитесь оба.

Думаю, доктор Перри столь терпелив исключительно из профессионального долга. Будь я на его месте, я бы в пару минут вытолкала своего не мелкого папочку из приемной. Или дала бы ему горсть каких-нибудь сильно действующих успокоительных таблеток, предназначенных для беспокойных лунатиков или даже взбесившихся лошадей.